— Ты не понимаешь? — удивлённо переспросила Софья Александровна и в очередной раз всплеснула руками. — Он взрослый мужчина. Понимаешь? Взрослый. Но даже со своими сверстниками целоваться в твоём возрасте нельзя. В какое положение ты себя ставишь?
Хотелось спросить о каком положении идёт речь и добавить в голос немного ехидства, но вовремя передумала, да и Софья Александровна продолжила свою отповедь, ссылаясь на мою комсомольскую сознательность и прочее, прочее.
Глава 4
— Ева. Ева, поднимайся. Да поднимайся же.
Голос Люси донёсся как из преисподней.
— Отстань, да, — ответила я и развернулась спиной к подруге.
Полночи меня Софья Александровна воспитывала и давала ненужные советы. Уйти было, во-первых, неудобно. А во-вторых, я её специально провоцировала, чтобы получить информацию, которую от Люси я бы не дождалась. Ещё немного, и поварихе удалось бы меня завербовать в ярые сторонники социализма, и, вероятнее всего, я могла поверить в светлое будущее нашей необъятной Родины. Она мне даже песенку спела: «Широка страна моя родная», а потом принялась декламировать стихи Маяковского.
Для человека XXI века, скажу честно, — это полный отстой, или Софья Александровна мне специально подсовывала такие, которые мой мозг вообще не воспринимал.
Как по мне, чтобы понять это, как говорится (простите мне мой французский), скорее всего, нужно было проникнуться той эпохой. А Софья Александровна заявила, что детям впаривали творчество Маяковского уже с третьего класса. И что могли понять те, кому едва исполнилось десять лет?
Кажется, меня даже на икоту пробило, и хорошо, что не успела допить кофе. Он, хоть и был уже холодным, но помог.
А в конце с пафосом зачитала своё любимое:
— Да будь я и негром преклонных годов, и то без унынья и лени я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин.
И поинтересовалась, что я думаю по этому поводу.
А что я могла думать? Сказала, что это не совсем толерантно по отношению к чернокожему населению, и правильнее было бы называть их афроамериканцами.
Софья Александровна поморгала, сделала озабоченный вид и отпустила меня отдыхать, заявив, что я, вероятно, ещё не отошла от взрыва гранаты, устала и прочее. А вот утром проснусь и сделаю правильные выводы.
Я уснула около трёх часов и надеялась проспать до обеда, да куда там. Люся, увидев, что я развернулась на другой бок, стала трясти меня ещё интенсивнее.
— Люся, блин. Что тебе надо? — Поняв, что меня оставлять в покое подружка не собиралась, я приподнялась на койке и бросила злобный взгляд по сторонам.