Сфокусировала глаза на девчонках, пытаясь понять, что вообще происходит. Все до одной были в чёрных трико и кедах.

— Это что за форма одежды? — поинтересовалась я. — Мы теперь так на завтрак ходим?

— Сейчас физкультура, — сказала Люся. — Поднимайся, а то товарищ лейтенант ругаться будет.

— Какая физкультура, Люся? Ты с дуба рухнула?

— У нас ведь через три дня общий забег, — пояснила Инга, — поэтому мы приняли решение вставать утром на час раньше и бегать вокруг лагеря, чтобы подтянуть свои физические данные.

— И давно бегаете? — спросила я.

— Третий день, — с гордостью ответила девчонка.

То есть, они решили, что шести дней побегать будет вполне достаточно, чтобы прийти в норму. Даже любопытно стало, кто такой тормознутый, что уговорил на такое мероприятие.

— И кто такое предложил? — спросила я.

Оказалось они все слегка повёрнутые.

— На комсомольском собрании так решили, — подсказала Гольдман.

В трико она выглядела совсем не айс, словно кожу натянули на кости. Ни капли жирового отложения. Чтобы её привести в нечто подходящее, нужно было запереть в клетке и заставить постоянно жрать, а чтобы был стимул, пинать острой палкой. Глядишь, за месяц что-то да нарастила бы.

— Поздравляю, — сказала я, — но это без меня. Я сделала страдальческое лицо. — Доктора запретили всяческие нагрузки как минимум ещё одну неделю.

На лицах девчонок появились унылые выражения.

— Плохо, — сказала Люся, — нам одного человека не хватает. Мирча на гвоздь наступил, бегать не может, и мы обрадовались, что ты вернулась. Эстафета парная, а получится, кому-то придётся бежать два круга.

— Проиграем, — подхватила Инга, — а мы и так на восьмом месте. Ладно, девочки, Еве всё равно нельзя, побежали.

И они гуськом выбрались из палатки.

И какого чёрта меня будить нужно было, спрашивается? Разумеется, уснуть уже не удалось.

Так как и турка, и чашка остались в столовке, туда и потопала, чтобы окончательно проснуться.

Весь лагерь напомнил мне возбуждённый муравейник перед грозой. Бегали, отжимались, приседали и бродили гусиным шагом.

Я обошла всех стороной, мечтая только о том, чтобы повариха была занята завтраком и не продолжила свои нотации. Но, вероятно, она выдала ночью весь пакет санкций и встретила меня на пороге палатки почти ласково. И даже выглядела хорошо, невзирая на то, что не выспалась.

Заметив, что я озираюсь, наклонилась почти к моему уху и тихо произнесла:

— Если ты ищешь Каренина, так он ещё ночью уехал.

Я сделала вид, что мне это совершенно безразлично, и равнодушно пожала плечами, в то же время чувствуя, как внутри разгорается злость.