— Я бы забрал, — согласился Андрей Михайлович. — Но ведь не потянем.

— Ты не потянешь?

— Вообще всё государство не потянет новые территории. Сюда, если по уму, полтора-два миллиона человек переселять нужно, только их взять негде.

— И не брать Ригу нельзя.

— Это точно. Слушай, Ваня, а может ты и займёшься? Бросишь клич среди отставников, здоровье им порталом поправим, и будешь ты королём Курляндии, Лифляндии, Мурлындии и прочая и прочая. Здорово я придумал?

— Гениальная мысль, — кивнул Иван Леонидович. — Ещё придумать, как эту чёртову Ригу побыстрее захватить, вообще титаном мысли будешь.

И в самом деле, Московский пехотный полк оказался в положении того самого охотника из старого анекдота про пойманного медведя. В полку вместе с тверскими и псковскими добровольцами всего четыре с небольшим тысячи человек, из них почти шестьсот оставлены гарнизонами в городах вроде Нарвы и Ревеля, однозначно отходящих под руку государя-кесаря Иоанна Васильевича. А в Риге местного населения под двадцать тысяч, и в два раза больше беженцев. Этот кусок и прожевать не получается, и выплюнуть нельзя. Две вялые попытки рижан прорвать редкое и на вид жидкое кольцо осады легко остановили сотней метких выстрелов, но так не может продолжаться вечно.

— А если нам, Ваня, сработать по новгородскому сценарию?

— Да чёрта с два они из-за стен вылезут.

— Я вообще-то не про правильное сражение говорю.

— А для внутренней замятни у меня в городе людей нет.

— Это плохо.

— Сам знаю. Но ты учти, что я всего полгода на должности, и начинаю даже не с ноля, а с отрицательных величин. Тришкин кафтан, мать его… за что ни возьмись, везде дырки. А всякие там князья норовят в больное место грязными пальцами потыкать, да не одним, всей пятернёй лезут.

Однако жители Риги имели своё мнение о сложившейся ситуации, и странное бездействие московитов пугало куда больше, чем ожидаемые штурмы. Наверное, изобретают новые способы казни для непокорных, потому и не торопятся. Вот так посидишь в осаде, а они тем временем такого напридумывают, что даже у опытных инквизиторов от ужаса остатки волос вокруг тонзуры дыбом поднимаются. Нет, господа, вовремя сдаться на милость победителя есть тоже своеобразное воинское искусство. И вот заорали трубы, а следом за трубным гласом из открывшихся ворот показалась внушительная делегация переговорщиков, возглавляемая толстым священником в высоком белом колпаке.

— Михалыч, я свою морду светить не буду, — полковник тронул повод, разворачивая коня в сторону лагеря. — Решай тут сам.

Делегация рижан насчитывала сто тридцать два человека, но к князю Самарину пропустили только четверых. Он всё таки не Петросян, чтобы перед толпой выступать. И шутки у Андрея Михайловича гораздо смешнее.