Ох, ё… мне тут вдруг подумалось, что если Зорин не потушит сраные лампочки, то всё грозит обернуться полнейшей задницей. Очнуться в мешке для трупов или того хуже в холодильнике морга — это жесть. Я тогда эту бритую Коленку со всеми потрохами сожру…

Но тут вдруг пограничное состояние между явью и смертью отступило, выпуская меня. Я вывалился из него, как из липкого кокона и распахнул веки. Меня окутывал приятный полумрак салона. Басовито рычал двигатель. Звучали возбуждённые разговоры, в которые вплетался истеричный вой автомобильных гудков. За тонированными стёклами проносились фонари. Фух, мы всё ещё едем. Слава богу, что кому-то хватило ума отключить надо мной свет.

Я лежал на животе, прямо на обрывках своей одежды, срезанной с меня чьей-то умелой рукой. Было немного жаль козырный пиджак и стильное пальтишко, выданное мне в качестве служебного гардероба. Но мысль о том, что шмотки я оплачивал не из своего кармана немного согрела душу.

Чуть пошевелившись, я приподнялся на локте и обнаружил, что из вены торчит катетер капельницы. Будто мне и без этого дырок в шкуре не хватало…

— Эй-эй-эй, лежи-лежи! Петя, всё нормально! Мы почти доехали до больницы, не вставай! — подскочил ко мне Зорин, заметив мои трепыхания.

— Пускай водитель тормозит, некуда спешить, — вытолкнул я слова из пересохшего горла.

— Ты с ума сошёл⁈ Да тебя подстрелили, Бугров!

— Пётр Евгеньевич, прислушайтесь! — встряла взволнованная Радецкая. — Не обманывайтесь действием обезболивающего!

Проигнорировав все увещевания, я резко оттолкнулся от сиденья и сел.

— КУДА?!!

На меня заорало сразу несколько человек, но все они недоумённо замерли, заметив мою прыть. Ну не может быть таким бодрым тот, кто только что спиной очередь поймал. Хоть ты пол-литра промедола в него залей.

Под ошеломлёнными взглядами наблюдателей я завёл руку за спину и отодрал с поясницы кровоостанавливающую повязку. Пальцы нащупали воспалённое входное отверстие. С кряхтением в нём поковырявшись, я извлёк окровавленную тупоконечную пулю. Мне даже глубоко лезть не пришлось. Раневые каналы уже зарастали, выталкивая инородные объекты из плоти. Похожа на девятимиллиметровый Парабеллум. Ну или тут этот калибр иначе называют?

— Буг… ров?

Это всё, что смог выдавить из себя Зорин, глядя на меня квадратными глазами. Но он хотя бы частично обрёл дар речи. Все остальные, включая Инессу Романовну, продолжали ошарашено молчать.

— Да-да, понимаю, как это всё выглядит, — протяжно вздохнул я. — Но может быть замнём и обо всём забудем, а?

Судя по вытянувшимся лицам пассажиров фургона, забывать никто ничего не собирался. Кажись, меня сейчас будут выворачивать наизнанку в поисках ответов. А я так хотел сегодня лечь спать пораньше…