Всю дорогу Владимир Ильич провёл как на иголках. От малейшего изменения скорости грузовичка вздрагивал и через окошко в тенте старался рассмотреть, что там на дороге. А когда машину вдруг резко остановилась, то прямо оборвалось что-то внутри организмуса у Левина. Сразу выпрыгнул из кузова на дорогу. Оказалось, что ничего страшного, в Москву возвращались люди, пусть не таким плотным потоком, как выезжали, но всё же пробку создали, ещё и гаишники этому поспособствовали, решили грузовики проверять.

Квасин сунул лейтенанту ГАИ корочку корреспондента красную и попросил рассказать, что происходит. Послан был. Пусть вежливо, но послан.

— Ничего не происходит. Дороги перегружены, проверяем грузовые машины, сильно ли им в Москве рады будут, интересуемся. Проезжайте. Вам точно рады будут.

Рядом со станцией метро, покидая грузовичок, и договорившись с водителем Колей, что он его тут же подберёт после шести вечера, Левин облегчённо выдохнул. Откат решил подождать. Или крови, вытекшей из ноги, достаточно?

Событие семьдесят третье

Форма газетных и больничных уток разная, но содержание, как правило, одинаковое.

Ашот Наданян

Умных оказалось в десять раз больше, чем думал Левин. Он предполагал, что узнать, а чего такое в мире происходит, окажется полно. Думал, зал иностранной периодики будет полон. Нда! Полон. Не то что все столы заняты, а ещё и сбоку к столам стулья из других залов принесли и приставили. Так и этого не хватило, и люди нависали сзади над читающими и через плечо счастливчиков поглощали информацию. И это при том, что простой человек сюда зайти не смог бы. Нужен специальный пропуск. Это кроме знания языка.

Владимир Ильич умничать не стал, он прошёлся вдоль рядов столов, тоже заглядывая и с боку, и со спины, искал испанские газеты, явно все на руках, и просить строгую Антонину Петровну — заведующую этим сектором библиотеки, дать свеженькие испанские газеты, не стоило. Нет. Вон, мужчина последние взял.

Оказалось, что владеющих испанским полно, к одной из таких тусовок Костик и присоединился. Через полчаса он перешёл к американистам, потом прочёл с народом Английскую периодику. И всё это делалось практически в полной тишине. На пытающихся высказать своё мнение по поводу общемирового бардака сразу начинали шипеть со всех сторон и умнику ничего не оставалось как умолкнуть. Оставить своё мнение при себе.

А в мире много чего произошло за три дня. С кем-то умным хотелось это обсудить Владимиру Ильичу. Он даже глянул на часы, не заехать ли в «Прогресс» к Волеславу Николаевичу, но время приближалось в четырём, хотелось есть и хотелось наконец сесть. Пять часов стояние внаклонку даже его тренированный организм не хотел выдерживать. А ещё хотелось в туалет. Левин отошёл от очередного стола и задумался. Даже глаза прикрыл. За последний час он уже ничего нового не узнал. Какая разница американская или английская газета взахлёб рассказывала, как полиция и национальная гвардия в Греции расстреляла бунтовщиков.