Свой двор Марьяна едва узнала. До двери квартиры дошла и даже нажала на кнопку дверного звонка. Раздалась незнакомая трель, и дверь внезапно распахнулась, за ней стоял босой сонный мужчина.
— Левины здесь живут? — срывающимся голосом спросила Марьяна.
— Левины? Нет… — нахмурился он. — Не слышал про таких. Может, подъезд перепутали?
— Может… — глухо отозвалась Марьяна. — Извините. — И про себя добавила. — Где эта улица, где этот дом? Не подъезд… Год перепутала.
Марьяна вышла на улицу и прикрыла глаза. Рассвело уже окончательно, и стало очевидно: не подъезд она перепутала, а время.
1984 год.
Ноги сами понесли к скамейке в парке. Ни на что не надеялась, но вдруг… Надпись! На глаза навернулись слёзы. Володя! Не забыл про неё! Он тут! Он жив!
Мысли вихрем пронеслись, и знакомый жар отреагировал. В груди потеплело, и Марьяна сквозь слёзы улыбнулась. Её Володя жив! Они встретятся!
Глава 26
Событие семьдесят второе
A friend in need is a friend indeed — «Друзья
познаются
в
беде
».
За двое суток сидения в четырёх стенах Левин два раза порезался. Один раз, когда брился, а второй вообще неожиданно. Взял в руки чашку с чаем, а она вдруг развалилась в руках и, падая, один из осколков впился в стопу ноги. Владимир Ильич поморщился, поблагодарил бога там или судьбу, что чай был еле тёплый, и нагнулся, чтобы кусочек фарфора из ноги вынуть. Простое действие. Щасссс! Стул качнулся, Левин дёрнулся и вогнал осколок чашки себе в ногу. Глубоко. Сам, собственной рукой. Вскочил, наступив этой же ногой (теперь многостродальной) на другой осколок, и пропорол ногу ещё и снизу.
Ожидаемо. Откат — это данность. Как там Ленин у Канта своровал: «объективная реальность, данная нам в ощущении»⁈ Ощущения? Да, полно ощущений. Ощутимо болела нога, и реально, прилично, кровь из двух ран бежала. Хорошо хоть Левин догадался подстраховаться — соломки подстелить. Он отправил вчера утром Марьяну к демонессе Марине и тёте Лене в медпункт добыть бинт, вату, и зелёнку с йодом. Понадобились медикаменты, не зря соломку стелил. Левин перемотал ногу, предварительно всю залив сначала зелёнкой, а потом и йодом. Надеяться на то, что заражения не будет, при таком невезении, не приходилось. Дай малейший повод заразе, и она в ногу залезет.
Ещё одно мелкое происшествие Владимира Ильича только повеселило, но сам факт доказывал, что откат пока не унялся. Из всей мебели в их номере гостиницы самым надёжным был табурет. Сел на него Костик на следующий день, чтобы Марьяна ему ногу перебинтовала, а у того ножка взяла и подломилась. Упал болезный на Дюймовочку, а та, падая, в свою очередь вся облилась зелёнкой. Из пузырька, что в руке держала.