— Эй, ты чего? — раздался откуда-то пьяненький голос. — Снег, что ль, жрёшь?

— С опохмела небось! — добавил второй голос.

Марьяна даже не сразу заметила обладателей голосов. Два хорошо заложивших за воротник парня шли по тропинки между деревьями, и их силуэты поначалу скрадывала зимняя темень.

— Отстаньте, — беззлобно бросила Левина и зачерпнула ещё одну пригоршню снега.

Что за люди такие, ни снега поесть, ни в тишине на звёзды посмотреть.

— Ишь краля какая!.. — внезапно разозлился первый парень и ускорился в сторону Марьяны. — Я те щас поговорю!

Второй дёрнулся следом.

Левина вдруг разозлилась. Зачерпнула ещё снега и сжала в руках, делая плотный комок.

— Отстань сказала, — процедила она уже грубее, враждебно глядя на первого.

Наконец получилось разглядеть его лицо. Бровь разбита, воротник рубашки, видимой из-под незастёгнутой куртки, надорван, глаза шальные. Видать, подрался уже с кем-то сегодня.

— Ты чё сказала, шваль? — наехал он, а потом добавил: — Щас расплатишься!

Марьяна решила, что расплатиться — хорошая идея. Жар в груди нарастал вместе с раздражением и возмущением. Хотела пульнуть ему в лицо плотный комочек снега, но тот неожиданно растаял, и в лицо пьяного гопника полетели лишь брызги. Но это его лишь раззадорило. Тут и второй подоспел, только вынырнул не из-за спины приятеля, а сбоку, чтобы оттеснить Левину в сугроб и к кирпичной стене.

— Лучше мимо идите, — прошипела Марьяна, с ненавистью глядя на двух нападающих.

А их намерения уже были ясны, позы стали напряжённые, руки оба выставили так, чтобы схватить добычу. На лицах расцвели сально-нахальные улыбки, пахнуло перегаром, и даже мороз не скрыл многодневное амбре.

Первый шагнул к Марьяне ещё ближе, второй схватил за руку. Ей бы сбежать, но тело слушалось плохо — не сможет она бежать, споткнётся и упадёт. А пекло в груди всё жарче горит, растекается по телу, рвётся наружу. Может, и обошлось бы, уйди эти гопники прочь, но тот, что с разбитой бровью, вдруг умело поймал её за руку, и оба запястья оказались в болезненных тисках незнакомцев. Пальцы Левиной разжались, и на снег упала куртка. Она неловко забилась в хватке, но момент уже был упущен — держали её крепко.

Чужая рука по-хозяйски скользнула под свитер и болезненно сжала грудь Марьяны. Это ощущение внезапно отрезвило и подстегнуло. Жидкий жар, что до этого бродил внутри, вдруг рванул наружу, и оба гопника с матами отпустили её пылающие запястья. Но этого дремавшему в Левиной огню показалось мало. Он хлынул из неё, пламенным вихрем окружил две фигуры и сожрал их за несколько секунд. Так быстро, что они даже толком не успели закричать, а Марьяна — ужаснуться.