Дачу Гайдаров увидели издали. И снег расчищен и дымок из трубы валит и, самое главное, музыка иностранная орёт, даже шум в движущейся Волге пересиливая. Boney M. (Бони Эм.) надрывался. Немцы темнокожие пели про русского Распутина.
У дома на улице стояло пять машин, и все Волги. Элита, блин, собралась. Дементьев оторвался от листков своих, выругался шёпотом.
— Такую галиматью подсовывают! Всё, Константин, вылазь. Буду тебя с гостями знакомить, вон и хозяин уже идёт.
И точно от довольно большого двухэтажного, на скворечник похожего, дома спешил человек в адмиральском мундире. Рост того Гайдара — первого Владимир Ильич не знал, но сын был совсем маленьким. Не более ста шестидесяти сантиметров, практически лысый, старенький человек с пухленькими щёчками ярко-красного цвета. Лысина тоже была красного цвета. Явно не загар. Где тут зимой загоришь? Великим медиком Левин не был, да и вообще медиком не был, но тут напрашивалось просто подозрение, что у адмирала новоиспечённого проблемы с давлением.
— Покажись, Тимур Аркадьевич! — обнял сначала, а потом отодвинул и крутанул вокруг оси маленького адмирала Дементьев. — Хорош. Хоть портрет с морского волка пиши. Да, познакомься. Это Константин Квасин, тот самый, что законы Квасина придумал. Читал про электрички. Вот, он и есть. Я его в компанию к твоей молодёжи привёз. Где они?
Адмирал вялым, женским таким рукопожатием поздоровался с Костиком и махнул рукой вправо за дом.
— Там в беседке танцы у них. Пойдёмте Костя, представлю вас сыну и его друзьям.
В беседке и правда танцевали под «Распутина». Народ был одет пёстро, кто вполне по-зимнему, хоть и скоро весна, а всё же минус на улице. Даже солнце вечернее уже не греет. Но были и в пиджаках, правда с шарфами и шапками.
— Егор, вот писателя молодого Дементьев привёз. Не обижайте его. Примите в компанию.
Егор был тем самым улыбчивым толстощёким юношей. Даже залысина уже появилась. Хотя, наверное, и двадцати пяти лет ещё нет.
— Егор, — толстячок тоже был, как и отец не высок. Он окинул взмахом руки беседку. Музыка как раз закончилась и вполне нормально слышно было. — Друзья у нас пополнение. Писателя отец привёл, Константин. Прошу любить и жаловать. Давайте знакомиться.
— Анатолий. — Первым подошёл патлатый молодой человек в чёрном пиджаке, надетом поверх свитера с комсомольским значком на лацкане.
Рыжий. Ну, чего⁈ Судьба.
Глава 15
Событие сорок первое
Второе убийство в романе часто оживляет события. Если преступление совершено в первой главе и приходится вникать в алиби всех героев до предпоследней страницы книги, это может надоесть.