Этьен рядом не пошевелился — но она краем зрения видела, что он смотрит прямо перед собой с выражением человека, который намеренно изучает горизонт.
Мужчина хмыкнул.
— Это много.
— Это справедливо, — ответила Аннет.
Он снова взял ткань — подержал, снова посмотрел на просвет, снова отложил. Потом назвал сумму — между его первым предложением и ее ценой, ближе к ее.
— Договорились, — сказала Аннет прежде, чем он успел добавить что-нибудь еще.
Когда он ушел со свертком под мышкой, она выдохнула — медленно и почти бесшумно, чтобы не было заметно.
— Хорошо, — сказал Этьен негромко.
— Просто хорошо? — спросила она, не глядя на него.
— Очень хорошо, — поправил он, и в голосе его было что-то, от чего у Аннет потеплело где-то в районе ключиц. — Вы не дрогнули.
— Я дрогнула внутри, — призналась она тихо. — Снаружи просто не показала.
— Это и есть главное, — сказал Этьен.
До конца дня они продали еще два свертка — один столичному торговцу тканями, который долго молчал, потом спросил, могут ли они поставлять регулярно, и оставил адрес своей лавки на клочке бумаги. Второй — немолодой женщине в строгом платье, которая взяла полотно без торга, сразу по названной цене, и сказала только: «Я портниха. Я знаю, что беру.»
Когда ряды начали пустеть и торговцы принялись сворачивать товар, Аннет сидела на краю прилавка и смотрела на клочок бумаги с адресом столичной лавки. Пальцы у нее гудели — не от работы, просто от напряжения дня.
— Регулярные поставки, — сказала она вслух, словно проверяя, как это звучит.
— Это значит — больше полотна, — произнес Этьен. — Больше шерсти, больше времени у прялки.
— Я знаю.
— И это значит, что одной вам не справиться.
Аннет посмотрела на него.
— Вы предлагаете партнерство, — сказала она.
— Я предлагаю не делать вид, что мы и так не работаем вместе, — ответил он.
Она помолчала, глядя на площадь, где торговцы переговаривались, смеялись, грузили товар — обычная усталая жизнь после долгого дня.
— Хорошо, — сказала наконец Аннет. — Партнерство.
Этьен кивнул. Протянул руку.
Аннет пожала ее — коротко, по-деловому, — и почти сразу поняла, что он не торопится отпускать. Просто держит ее ладонь в своей на секунду дольше, чем требует рукопожатие.
Потом отпустил. Взял свертки. Сказал, что повозка у коновязи.
Аннет пошла следом, глядя в спину и чувствуя, как на щеках почему-то стало теплее, чем могло бы быть от осеннего вечера.
Глава 15. Что важнее
Домой они вернулись к вечеру второго дня — усталые, пропыленные, с пустыми свертками и полным кошельком, который Аннет всю дорогу ощущала как нечто неправдоподобное, почти ненастоящее.