Слово «овцы» звенело в голове, будто издевка. Она дочь графа, воспитанная для балов и комплиментов, теперь должна разбираться с барашками?

Аннет прошлась по комнате и упрямо вздернула подбородок.Ну и что из того? Если судьба решила испытать ее, она выдержит. Овцы так овцы. Зато это ее собственные овцы, а не чьи-то приглашения из вежливости на скучные мероприятия.

Она села у туалетного столика, взглянула в зеркало. Отражение посмотрело в ответ серьезно, даже сурово. Впервые Аннет показалось, что в ее глазах есть нечто отцовское — та самая сдержанная гордость, о которой он никогда не говорил вслух, и которую Аннет не замечалаа за собой раньше.

Но через миг ей стало смешно.— Прекрасная пастушка, — пробормотала она вслух. — Осталось только обзавестись свистком и собакой. Буду лучшей пастушкой всех деревень.

Когда свечи догорели и комната окончательно погрузилась в темноту, Аннет все же задремала. Сон пришел быстро, яркий и нелепый, похожий на фантастический спектакль, который она уже видела прошлой ночью.

На этот раз в зале вместо придворных дам стояли овцы. Каждая в кружевных накидках и с жемчужными ожерельями. Они важно переговаривались между собой, щелкали веерами в копытец и косились на двуногую гостью с видом строгих наставниц.

— Ах, это та самая новая графиня, — блеяла одна, поправляя шелковый чепчик.— Ей бы еще научиться держать пастуший посох, — отвечала другая. — Без этого в свете лучше не появляться!

Аннет и во сне попыталась возразить, но из ее рук выпала прялка, такая старая и необычная, словно из сказки. Волшебная золотая нить как-то неестественно вытянулась, а потом обвила ноги, будто напоминая: судьбу не так-то просто распутать.

Девушка вздрогнула и проснулась. Сердце колотилось, будто она действительно танцевала на балу среди барашков в платьях.

— Чепуха, — пробормотала Аннет, откидываясь на подушки. Но смех овец еще звенел в ушах, и от этого было не по себе.

Утро встретило ее мягким светом и тихими звуками, доносившимися со двора: скрипели телеги, хлопали двери, перекликались слуги. Все было так же, как всегда, но Аннет вдруг уловила новые мотивы, будто в знакомую мелодию вплели ноты из другого произведения.

Горничная вошла, как обычно, с умывальной миской.— Доброе утро, миледи, — произнесла она буднично, но взгляд у нее был испытующий.Аннет уловила это и сжала губы. Неужели, даже слуги уже все знали?

Девушка умылась, позволила затянуть корсет и молча выбрала простое платье, на этот раз без кружев и драгоценных застежек. Когда горничная попыталась осторожно заметить, что «для приема гостей лучше другое», Аннет только вскинула подбородок.