— Ну да, согласен. Безотказная мудрость, — в ответ заулыбался Денис.

— Ну, дальше, дальше, Диман. Ты предисловие не слишком затянул?

— Ну а дальше пришёл Терентьев. Палыч ему дал поручение собрать пресс-хату. Но зэков надо подобрать поколоритнее, чтобы одним внешним видом могли до опорожнения кишечника довести. И ни в коем случае не бить Лившица, который в эту хату должен будет попасть. Он дважды повторил Терентьеву, грозно постукивая кулаком по столу: «Ни в коем случае». Потом говорит ему же: «А сам стой у двери. Как только еврей от страха начнёт сознание терять, выведешь его к адвокату. Спасёшь, так сказать, от неминуемой расправы страшных зэков пожилого интеллигента». Терентьев уточняет у Палыча: «А как выведу, куда его потом? В другую хату перевести?» Палыч ему: «Я же говорю, к адвокату. Он его реально уже ждать будет.

Точнее, в хату поднимешь Лившица, когда адвокат придёт уже? Я дам команду, не переживай».

Диман замолчал, допивая кофе. Денис тоже не торопился говорить. Какое-то время так и сидели в тишине, которую всё же разорвал тюремный опер.

— Что, так и не попросишь? — с улыбкой произнёс он, покосившись на Давыдова.

— Что именно? — чересчур наигранно отреагировал тот.

— Тебе же надо узнать, что за адвокат придёт к этому Лившицу, и о чём они будут трепаться?

— Ну вот видишь. Сам же всё знаешь, что делать нужно, — рассмеялся Денис. — К чему лишний раз просьбы озвучивать? Настоящие друзья приходят на помощь даже когда их об этом не просят.

Диман поддержал шутку товарища хохотом. — Ну ладно, ладно, уболтал. Будет тебе информация. Запись предоставить не смогу, но на словах постараюсь передать всё в подробностях.

Возвращаться на работу Давыдов не стал. Позвонив оперу, который конвоировал подозреваемого, дал распоряжение вести Анатолия Борисовича в суд и сам направился туда же. Избрание меры пресечения, как и ожидалось, прошло без сучка и задоринки. Мероприятие это носило больше формальный характер. На душе по-прежнему скребли кошки. Но на сегодняшний день, исходя из имеющейся информации и своих собственных соображений, Денис видел в этом единственную возможность докопаться до истинных заказчиков этого громкого преступления.

У него уже была догадка, которая всё больше и больше крепла. Необходимо было подтверждение фактами. Точно он не знал, что именно произойдёт, но чувствовал, что, посадив Лившица в тюрьму, заставит раскрыться истинных преступников. Слишком уж много скопилось подсказочек, как называл Давыдов подобные факты, всплывающие в ходе расследования сложных дел. И вот, если его умозаключения окажутся верны, то это, пожалуй, худшее, что может произойти. Потому как будет тупик, и дело, скорее всего, окажется нераскрываемым. Точнее, он-то будет знать, кто, что и как. Но сидеть придётся невиновному. Этот сценарий следователя совсем не устраивал. Но размышлять на тему: «Что делать ради торжества справедливости», Денис не торопился.