— Скажи, а на основной заставе дело обстоит таким же образом? — поинтересовался я у сестры милосердия.

— Да, — коротко ответила та.

— Понятно, — делая зарубку на памяти, ответил ей.

Время пробежало незаметно, уже наступил вечер, и порученец майора напомнил, что нас ждут, где собираются отпраздновать наше бегство из соседней империи. Не удивлюсь, если всем уже известно о наличии у меня дипломатического паспорта, заверенного императрицей. Кто бы что ни говорил, а в глазах всех я птица высокого полета, даже Брагин стал заискивать. Петр Алексеевич явно успел побеседовать с майором, и они сумели найти общий язык. А вот Бронислава, чувствуется, решила пойти вразнос, заигрывает с подпрапорщиком и ушла вместе с ним, когда еще не закончился праздничный ужин в нашу честь. Впрочем, сильно засиживаться я не стал, но с майором успел побеседовать и намекнул ему на возможную в скором времени войну. Данное направление не главное, вряд ли тут последует удар, да и пока в Австро-Венгерской империи сюда пробирались, чем ближе к точке перехода, тем меньше нам встречалось войск. Тем не менее, не хочется, чтобы пограничников застали врасплох.

На следующий день мы отправились на ближайшую станцию, где предъявили станционному смотрителю письмо от майора, а Леха подтвердил, что люди мы серьезные и государевы, помощь нам необходимо оказать, и как можно быстрее.

— А я не против, — усмехнулся в седые усы смотритель. — Но, господа хорошие, мимо данной станции ходит только почтовый паровоз с двумя вагонами. Машинисту скажу, авось тот чего-нибудь и придумает.

Попутчикам машинист не обрадовался: за почту он отвечает головой, — пришлось мне ему писать расписку, что вскрывать корреспонденцию мы не станем. Разместились мы в закрытом вагоне, в котором с десяток мешков с корреспонденцией и ящики с посылками. Удобств, естественно, нет, толком и не сесть, да еще темно, и даже нельзя покурить, не говоря о том, чтобы зажечь лампадку, да и нет ее тут. Брагин, решив, что я уснул, принялся воспитывать свою внучку, которая и не подумала скрывать, что переспала с подпрапорщиком. Из-за нескольких часов монотонного бурчания Петра Алексеевича под стук колес у меня жутко голова разболелась. Остановку во Вроцлаве я воспринял как манну небесную. Там мы пересели в местный поезд до Познани, а уже оттуда планируется отправиться в Москву, без пересадок и, надеюсь, с комфортом. Нам несказанно повезло: ближайший поезд отходил через четыре часа, и билеты, что самое удивительное, имелись в наличии. Недолго думая, выкупил двухместное купе, как когда путешествовал в Германию. А вот Брагин шиковать не стал, взял два места в обычном, четырехместном купе, правда, попросил: