— Кто тебя надоумил такое писать? — не оборачиваясь, спрашиваю, рассматривая, как паренька хлещет плеткой усатый промышленник, а на полу разбитое стекло от вазы, которую работник на огне выдувал.

— Есть спрос, платят хорошо, — ровно ответила Катерина, а потом продолжила: — Обещали устроить выставку в Европе. Говорят, что это произведет фурор.

— Пойдем-ка в ресторан, перекусим, — решил взять я тайм-аут и подумать, как подступиться к сестре. — После еще раз поговорим.

— Только не к Марте. Достала своей заботой и нравоучениями, прямо как ты!

— Да в ближайший давай сходим, жрать охота, — ответил я, ругая себя, что не расспросил ротмистра подробнее.

Катерина согласилась, мы вышли из ее дома, и я даже поглубже вздохнул: в галерее гнетущая атмосфера. Зато на улице все как обычно, мир расцвел красками. Настроение немного улучшилось, даже орущий под кустом черный кот и тот вызвал улыбку. Сделав заказ в ресторане, мы молча перекусили, я собираюсь с мыслями, а вот Катерина беззаботна, не чувствует за собой никакой вины. Отставив в сторону чашку с недопитым кофе, я огорченно покачал головой, потом обвел зал рукой и спросил:

— Кать, ты ничего этого не хочешь?

— Вань, ты о чем?

— Представь, если народ взбунтуется против власти и начнется революция, к которой подталкивают в том числе и твои работы. Ты же художница, следовательно, можешь нарисовать то, чем все может обернуться. Думаю, над этим вопросом ты не размышляла. Давай помечтаем: как ты видишь будущее? — медленно говорю, решив подойти к данному вопросу издалека.

— Каждый человек получит по своим заслугам, сможет развиваться и процветать. В ресторане будет не протолкнуться, чиновники и простые люди смогут себе на равных заказывать пищу, покупать одни и те же товары и украшения. Вся империя преобразится, станет свободной от ига правящего дома!

Так-с, знакомые лозунги, сестра попала в какое-то революционное движение, где ей основательно промыли мозги.

— Другими словами, считаешь, что доходы у всех уравняются, — покивал я. — Хорошо, давай вспомним нашу родную вотчину, где родились, пойдем издали. Наше семейство, по меркам исловчан, зажиточное, и есть бедняки и пьяницы. Кого к таким отнесешь?

— Ой, да есть кто работать не хочет! Тот же Василий за воротник закладывает, Маруська по парням да мужикам бегает и передком на жизнь зарабатывает, а у самой трое детей дома, да мать с отцом старые, но их земли все в сорняках и почти не приносят урожая. Потом…

— Хватит пока, — остановил я девушку. — Представь теперь, что свершилось то, к чему тебе в уши напели. Пришли эти люди в наш дом и потребовали отдать часть всего, что нажито потом и кровью. Как думаешь, братья и батя поделится?