— Мля! — вырвалось у меня, как только я в зал вошел.

Настроение и так не особо, но при взгляде на картины Катерины остается одна нецензурная брань. И самое-то интересное, я же собственными глазами видел раньше ее работы, они несли тепло, уют и доброту. А что теперь⁈ Чернуха! Какие-то нищие, просящие милостыню, тяжкий труд крестьян и рабочих, вседозволенность помещиков и промышленников. Нет, художница изумительно передает чувства и атмосферу, но теперь с полотен веет уныние, тоска, грусть, безнадежность… Почему, что изменилось⁈ Прав Ларионов, ох, как прав, тут целое поле для агитации, и никакие листовки на хрен не нужны. Руки непроизвольно в кулаки сжались, а потом я потянулся за портсигаром.

— Братец! Как же я рада тебя видеть! — раздался голос Катерины от двери.

Оборачиваюсь и даже про папиросину забыл. В дверях стоит молодая дама в атласном платье, широкополая шляпка кокетливо сдвинута набок, руки затянуты в перчатки по локоть, во рту мундштук с тлеющей тонкой папироской.

— Катька? — выдавил я из себя.

— Что, Ваня, не узнал сестренку⁈ — рассмеялась та и пошла меж выставленных своих работ. — Как тебе? — кивнула на полотна.

— Необходимо переговорить, — хмуро ответил и закурил.

— Тебя случайно не Марта со своим ухажером подослали? — резко остановившись, спросила сестрица.

— Это что? — указал я на картины, проигнорировав ее вопрос.

— Жизнь, — пожала та плечами.

— Жизнь⁈ — переспросил я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Ты говоришь, что жила вот так⁈ — подошел я к картине, на которой крестьянская девчушка с огромной лопатой копает поле, а позади нее стоят два бравых парня в начищенных сапогах и белыми перчатками помахивают.

— Но могла бы, — безразлично пожала Катерина плечами.

— Ты офигела⁈ — сделал я к Катьке несколько шагов. — С чего такой взгляд? Мало того, ты же всех в заблуждение вводишь! Нет подобного в империи!

— Ты в этом уверен? — криво усмехнулась девушка. — Нищие есть, рабский труд присутствует. Чем ты недоволен?

— Катя, — медленно говорю, а сам оглядываюсь, — черт! Где у тебя зеркало? Ты в него посмотреться не желаешь⁈ Крестьянка, мля, недоделанная! Я вот возьму тебя в охапку и мазню твою да в деревню к бате с матерью свезу! Посмотрим, как он дурь из тебя выбьет.

— Не посмеешь! — чуть побледнела, но гордо вскинув голову, отвечает мне сестра. — Я девушка совершеннолетняя, свободная и имею собственные взгляды на жизнь.

Ну, везти ее в деревню не собираюсь, однако если край наступит, то деваться окажется некуда. Морщась, прошелся между полотнами. Н-да, при взгляде на картины настроение падает, все же художница она классная.