— Вы, господин хороший, не серчайте, мало ли кто тут шастает и вынюхивает. Думал, что смутьян какой или политический, будь они неладны.

— Молодец, что бдителен, — махнул я ему рукой — мол, извинения приняты. — А чего к политическим такое отношение негативное?

— Воду мутят, головы дурманят, работать не хотят, но отнять и поделить горазды. Если же своим горбом горбатиться, то и жить можно, — ответил он мне. — Куды править-то сперва?

— Патронный завод, — коротко попросил я.

Мы за двадцать минут добрались до нужного мне места. Заводские здания видны из-за высокого забора, по периметру прохаживается охрана, просто так внутрь попасть не удалось, меня остановили на проходной и потребовали разрешение. Договоренностей у меня не имелось, даже не знаю, кто тут хозяин или управляющий. Звание охранителя впечатления не произвело, но положение спас дипломатический паспорт, подписанный императрицей. К управляющему удалось попасть, но взаимопонимания достигли не сразу.

— Это не частная лавочка! — вещал мне седой дед и все время поправлял пенсне. — Заказы идут от имперского двора.

— Но частные-то вы исполняете, боеприпасы продаете! Почему не желаете заказ взять! — указывал я на чертеж патрона.

— Невыгодно, хлопотно и опасно, — лаконично отвечал управляющий.

Доводы приводил различные, но в итоге, как и ожидалось, все упиралось в объемы и деньги. Полторы тысячи патронов, без гарантии, за семь с половиной тысяч рублей — кабальные условия, но на них пришлось пойти. Ценник заоблачный, если брать в среднем, то в Московской оружейной лавке, после всех наценок, стоимость сотни патронов составляет порядка десяти рублей, то я плачу пять рублей за ОДИН патрон! Грабеж! Но деваться некуда, если все получится, то следующие заказы стану делать не таким образом, а вложенные деньги вернутся. Партию патронов отправят на производство лекарств, строго сдадут мне с рук на руки. На этом мы и договорились.

Следующие несколько дней прошли в переговорах с различными управляющими ближайших оружейных заводов. Деталей заказываю из расчета десяти автоматов, надеясь, что смогу собрать хотя бы один. Опять у меня расписки и договоры заняли большую часть саквояжа, денег со своего счета потратил неприлично много, но ни грамма не жалею. Можно уже возвращаться, однако, помня наставления Ларионова, сперва ему позвонил. Не с первого раза, но удалось поговорить.

— Иван Макарович, вы же говорили о своем желании посетить какой-то город в Сибири и открыть там какое-то производство или торговлю наладить. Разве я не прав? — сказал мне после приветствия Вениамин Николаевич.