— С господином Анзором знаком давно, помогли ему излечиться от сепсиса и аппендикс вырезали одновременно. Он мне и профессору Портейгу помогает в силу своих возможностей, но я его не просил, — приоткрыл я наши взаимоотношения с вором, пытаясь объяснить происходящее.

— А еще на господина Чуркова работает одна дама, не желающая дать окончательный ответ на мои ухаживания, — буркнул Анзор.

Мы помолчали, Абрам, успокоившись, согласился помочь, и Жало тронул автомобиль к дому профессора Рентгена. К сожалению, прийти к ученому домой и переговорить в спокойной обстановке никак нельзя. О цели моего визита в Мюнхен известно, и полиция крутится поблизости. А если верить Анзору, то в округе сосредоточено до двадцати полицейских. Тем не менее, когда нужный мне человек вышел из дома, возле него остановился извозчик, и ученому ничего не оставалось, как сесть внутрь (под дулом нагана не станешь громко права качать). Возница свое дело знает, он должен от полицейских оторваться на раз, правя какими-то переулками и дворами. Мы же, видя, что полицейские находятся в замешательстве и толком не смогли осуществить преследование, медленно направились к условленному заранее месту.

На набережной реки Изар и состоялось наша встреча. На вид ученому лет шестьдесят, высокий лоб и длинная борода, завидев выходящего из автомобиля своего ассистента, он изумленно вскрикнул, а я же сказал:

— Господин Вильгельм, прошу простить за доставленные неудобства, но у меня не оказалось другого выхода. Мы с вами переписывались, я Чурков Иван Макарович, а Абрама Федоровича привлек в качестве переводчика, и, признаюсь, желания его не спрашивал.

Рентген сделал пару шагов взад-вперед, не отвечая на перевод Иоффе. Ученый что-то осмысливал и хмурился, но вот он пожал плечами и спросил:

— Не могу понять — для чего все это? Могли бы спокойно все обсудить в институте!

— Я посещал его вчера и даже видел в действии вашу установку, господин Иоффе продемонстрировал ее на одной моей знакомой, которой требуется помощь. А чуть позже оказалось, что полиция моей персоной заинтересовалась и имеет приказ препроводить в Берлин. Не переговорив с вами и не решив определенных вопросов, у меня нет желания подчиняться каким-то глупым приказам, — ответил я.

— И чего же вы хотите? — поинтересовался профессор.

— Присядем? — предложил я, кивнув в сторону лавочек, стоящих у воды.

— Почему бы и нет, — согласился тот, а потом указал в сторону своего помощника: — Абрам, ты прогуляйся, мы с господином Чурковым сможем изъясниться, это с чтением русского у меня возникают определенные проблемы. Очень уж грамматика и орфография странная, имеющая нюансы при переводе.