— Доктор, ты уж извиняй, но мы законопослушные, думали, что беглые ошиваются, вот и отправил я гонца. Кто ж знать мог, что ты поможешь, — развел рукамии Гонзарь.

Староста сидит на кровати, револьвер рядом с его правой рукой, по глазам вижу, что он говорит не то, о чем думает.

— Бог тебе судья, — ответил я негостеприимному хозяину.

Прощать не собираюсь, но и мстить не стану, в чем-то Гонзарь прав. Это его поселение, и свои земли каждый защищает как может. Сам бы на его месте так никогда не поступил, но это я, а это он.

В комнату заглянул полицейский, держа руку у своего бока и водя дулом пистолета.

— Хальт! — выкрикнул немец.

Несколько фраз и слов по-немецки мне отлично известны по старым фильмам про войну, которые смотрел в своем мире. Нам предложено стоять и не двигаться, так мы и не собирались. Он бы еще «хенде хох» (руки вверх) нам велел!

Стою, жду, как будут развиваться события. Тем временем в комнату вошли еще трое: средних лет дама с саквояжем, офицер и Гюнтер с фальшивой улыбкой на лице.

— Иван Макарович, как же я рад вас видеть в добром здравии! — воскликнул мой недавний сопровождающий из Берлина в Мюнхен.

— Гюнтер, не желаете ли объясниться? — поинтересовался я.

— Чуть позже, Иван Макарович, чуть позже, — вильнул он взглядом. — Доктора вот привезли, — указал на даму и что-то той сказал, после чего женщина подошла к кровати молодой женщины и склонилась над ней. — Господин Чурков, нам с вами и вашими… гм… друзьями необходимо вернуться в Мюнхен.

— С чего бы это? У меня дипломатический паспорт и заверения вашего босса, что никаких претензий ко мне нет, — ответил я.

— Для вашей безопасности, — не растерялся Гюнтер. — Да, сдайте оружие, уверен, что пара ножей и револьверов у вас имеется.

Пришлось самого себя обезоруживать, после чего под присмотром Гюнтера и военного (полицейского выставили из комнаты, а врачиха занята ребенком), мы с Жалом собрали свои вещички. Единственное, чего попросил, — умыться и руки помыть. Гюнтер позволил, но в ванную комнату со мной вошел, осмотрелся и, убедившись, что сбежать невозможно, дожидался меня в коридоре. На улице мы увидели лежащим на травке Анзора, смолящего папиросину. Со стороны может показаться, что вору все нипочем, но чуть прищуренные глаза и побелевшие косточки на пальцах выдают его гнев. Рядом с домом стоит грузовик, вокруг которого прохаживаются солдаты. Машина, на которой я приехал в Мюнхен, стоит тоже здесь, правда, она вся в грязи, и вокруг бампера, на «клыках», намотан трос. Ну, по такой грязи на легковом авто хрен проедешь, на буксире пришлось сюда тащить машину, и не удивлюсь, если солдаты еще и грузовик толкали. Судя же по чистой одежде Гюнтера, врачихи и блестящим сапогам офицера, они-то ехали с комфортом. Интересно, а как нас обратно повезут?