не существует, значит, я буду любить её другой — особенной любовью. Которая родилась во мне для неё. Я хочу слышать её дыхание рядом, слышать её мысли, даже если буду знать, что она не мой человек. Я глубоко вздохнул, ощущая, как запершило горло от долгого монолога. Я не думал о том, что кто-то может наблюдать со стороны, что я говорю сам с собой, задрав голову вверх. Я всё равно продолжал: — Никогда не верил в то, что где-то в мире есть моя половина. Не верил в половины, которые встречаясь становится одним целым. Кто-то выбирает одиночество. Ему это нужно! И он при этом не половинка кого-то или для кого-то, а вполне себе целый человек. С каждым словом мой голос становился громче, увереннее. Смелее. Я как будто читал молитву, но не для прихожан одной маленькой церкви, а для всего мира. — Я не могу отрицать свои чувства к Айрин. Даже если это противоречит тому, что я вспомнил из прошлой жизни. Не могу и не хочу! Я не хочу её потерять… Даже если она не та самая, не моя родственная душа. Что это, если не признание себе в том, что есть единственная истина? И эта истина никогда не сокрыта от человека, потому что она рождается с ним, она есть в его душе всегда. Когда возвращался домой, я уже знал, что скажу Айрин. Ее слова — Она пришла? — тихо спросил я тётушку Лулу, когда зашёл в дом. Лула заваривала чай: — Отнеси ей. Я взял чашку из её рук. — Злится? — Плачет, — посмотрела мне в глаза тётушка. Я опустил взгляд. — Да, с ней нелегко. Она невозможная! Но в то же время — она невероятная! У неё огромное сердце. И оно полностью заполнено любовью к тебе. — Я знаю, — ответил я, не поднимая глаз. — Тогда почему же доводишь её до слёз? — Потому что не мог ответить ей взаимностью. Я вошёл в нашу комнату. Айрин сидела на полу, положив руки на край кровати, а на них — голову. — Тётушка заварила тебе чай. Она даже не повернулась на мой голос. И в голове её было тихо. — Пахнет вкусно. «Мятой, гвоздикой и лимоном?» Так пахли васильки, цвета которых были её глаза. Так пахла она в нашу первую встречу. — Мёдом, — улыбнулся я. Присел на корточки возле неё и поставил чашку рядом. Айрин повернулась и уткнулась заплаканным лицом мне в грудь. «Я думала, что ты не обидишь меня, потому что знаешь, насколько это больно. Но ты сделал хуже! Ты отказался принимать мою любовь! — Её мысли беспорядочно прыгали. — Вселенная накажет тебя за твоё предательство!» Она обвила мою шею. Я был готов принять любое наказание, лишь бы она не страдала. — Айрин, я буду любить тебя так, как умею. Я буду учиться