и стены психиатрической лечебницы. Прежде чем легла и закрыла глаза, я подошла к Миру, который растерялся, когда я положила обе ладони ему на щёки. Эта растерянность была мне на руку. Две личности возродились во мне в данную минуту — Зои и Давид. Их жизни пролетели перед глазами как одно сплошное воспоминание. Я поцеловала Мира. Но не дала ему опомниться. Отстранилась, легла на кровать и закрыла глаза. Почувствовала, как его тёплая ладонь накрыла мою. — Расслабься, — велела женщина. Но я уже была расслаблена и морально готова к путешествию. Наверное, вполне могла самостоятельно погрузиться сначала в бездну, а потом в эту жизнь, но я чувствовала, что с проводником это будет легче и быстрее. Воспоминания о жизнях Зои и Давида возвращались ко мне по частям и не в хронологическом порядке. — Представь голую стену с одной дверью, — услышала я голос гипнолога. — Опиши её. — Это старая дверь, намного выше моего роста, вверху закруглена, как ворота… — Подойди к ней. Видишь ручку? — женщина звучала отдалённо, как из тоннеля. Я не видела Мира, но чувствовала его присутствие. И поддержку. Всё пройдёт по плану, если он не отпустит мою ладонь. — Да, — я схватилась за ручку. — Открой дверь. Видишь длинный коридор, а в конце коридора… — Свет, — добавила я. — Иди навстречу ему.

Жизнь Мари

Жизнь Мари Россия, Санкт-Питербурх 1706 год Бал В самом начале своего правления Пётр I отправился в европейские страны, а по возвращении в Санкт-Питербурх развернул масштабные реформы, чтобы укрепить Российское государство и приобщить народ к культуре западноевропейских стран. Крупные изменения коснулись и российской моды. Вместе с укороченным кафтаном в мужскую моду вошли короткие штаны и ботфорты под них. В дополнение к наряду мужчины стали носить броши, запонки и булавки для галстуков. Также в моду вошло кружево, очень популярным после реформы стало жабо́ [9] . Девушки, привыкшие к длинным сарафанам и многослойным нарядам, теперь привыкали к узким и открывающим плечи и грудь европейским платьям. Обновлённый дамский костюм состоял из юбки, корсета и распашного платья — всё это надевалось на льняную сорочку. У состоятельных дам корсет всегда был обтянут шёлком и щедро обшит пуговицами, кружевом и лентами. Неотъемлемой частью женского платья стала очень широкая юбка, которая на фоне изящного верха выглядела особенно контрастно. Чтобы юбки держали форму, под них надевались каркасы. Дамы дополняли свои наряды ожерельями, диадемами, браслетами, поясами, пряжками для платьев и обуви. Теперь нельзя было просто расчесать волосы и спрятать их под ки́ку [10] или косынку, большинство дам завивали волосы волнами и распускали их на плечи и спину. Образцом красоты считалось открытое лицо, поэтому ни чёлок, ни локонов, свисавших на лоб, не носили. Помимо моды, Пётр I привёз из Европы новое культурное явление — бал. Сначала балы устраивались только при царском дворе, затем во дворцах вельмож. Для бала выделяли четыре зала: в одном вели беседы старейшины, в другом танцевала молодёжь, в третьем можно было курить и пить вино, в четвёртом — играли в шахматы и шашки. Княжна Мари Донская, дочь уважаемого в высшем свете князя Донского, была любимицей царя. Юная красавица с лёгкостью, подвластной только молодым особам с влюбчивой открытой душой, овладела искусством новой моды, с удовольствием «выгуливала» свои изящные наряды и с радостью танцевала с царём полонез [11] , открывая его балы. Имя княжны было на слуху у всего высшего света не только из-за царя — ей приписывали роман с графом Лисовским младшим. Граф был женат на Агате Полонской — польской дворянке, дочери лучшего друга своего отца, и имел от неё двоих детей: десятилетнюю графиню Ольгу и годовалого наследника Владимира. Агата была старше графа на пять лет. Молодых обвенчали пятнадцать лет назад на родине Агаты, но первенец