что я знаю вас очень давно, — добавил Сид. — Так может, это позволяет нам перейти на «ты»? — предложила я, пригубив свой кофе. Он кивнул. — Попробуй булочки, — пододвинул ко мне корзинку Сид, — дядюшка Пол их печёт сам. — Вероятно, тут все друг друга знают, а я принесла с собой раздрай в привычную жизнь местных жителей, — я разломала булочку на две части и откусила. Она просто таяла во рту. — Верно. Но мы гостеприимные. — Мы тоже! Ты был в России? Сид отрицательно помотал головой. — Это красивая страна, и люди там добрые. — Никогда не считал иначе. — Очень вкусные, — я кивнула на корзинку с булочками. Дядюшка Пол принёс две порции яичницы с беконом. Я попросила Сида передать ему, что это самые вкусные булочки в моей жизни. На что дядюшка ответил, что это я ещё не попробовала яичницу. Сид пояснил, что все продукты у дядюшки собственного производства: он держал кур и свиней, а ещё лошадей. И когда я сказала, что обожаю лошадей, Сид предложил прокатиться верхом после завтрака. Я знала, что он чувствует то же, что и я: ему не хочется расставаться. Сид рассказал, что всю жизнь дядюшка держит это кафе, у него всегда много гостей, и нам повезло: мы пришли слишком рано и оказались первыми. Когда мы уходили, пообещали Полу вернуться к ужину. Сид взял у него две лошади, и мы катались до самого заката. Оба не спали больше суток, но ни я, ни Сид не чувствовали усталости. После ужина у дядюшки Сид спросил, где я остановилась. И когда я сказала, что ещё не искала отель, он спросил: — Не будет ли слишком навязчиво, если я предложу тебе свой дом? Я почувствовала, как всё во мне на мгновение замерло, а потом ускорилось. — Не будет, — уверенно ответила ему.

Жизнь Мира

Жизнь Мира Счастливый конец Конечно, Всевышний приготовил счастливый конец для нашей истории. Когда мы оба научились слышать себя и друг друга, он перестал устраивать нам экзамены по пройденным урокам. Мы были готовы встать на следующую ступень, нам больше ничего не мешало двигаться дальше. В последнюю встречу в этой реинкарнации мы сидели в парке лечебницы возле озера. Это была тёплая ранняя осень. Смеркалось. Я снова рассказывал Ангелине нашу историю. Память уже реже возвращалась к ней, но в этот день Ангелина снова смотрела на меня с той самой многовековой любовью. Как потом оказалось, это был её последний прыжок в воспоминания. Ангелина молчала, глядя мне в глаза. Нам давно уже было достаточно взглядов и прикосновений, чтобы понять друг друга. Когда я поднялся, чтобы отвести её в палату, она сказала: — На пороге новая эра для человечества, — её голос звучал ровно и спокойно. Я присел обратно. — Нет, люди не будут летать или читать мысли друг друга, — усмехнулась Ангелина. — Они примут свою человеческую природу, научатся ценить самое важное создание Всевышнего. Они, наконец, откроют своё сердце для любви. Я молчал. — Я бы хотела увидеть мир без войн и смертельных болезней… Она закрыла глаза, подставляя лицо лунному свету, который падал на ровную гладь озера. Тонкая полоска разделила её лицо надвое, как разделяет горизонт небо и землю. Я должен был почувствовать, что вижу её в последний раз в этой жизни. Но моя интуиция не была так развита, как её. Ангелина взяла меня за руку, поцеловала, а когда я уходил, обняла на прощание. — До завтра, любовь моя, — прошептал я, не желая отпускать её из объятий. Как только я переступлю порог её палаты, она тут же забудет обо мне. Но однажды я пообещал ей помнить за двоих. — Если души не умирают, значит, прощаться — отрицать разлуку, — ответила мне она. Когда я приехал в лечебницу на следующее утро, мне сказали, что Ангелина не проснулась. Принятие — вот какой урок мы оба получили в этой реинкарнации. Ангелина приняла свой дар, научилась рассказывать мне всё, что её тревожило. А я научился доверять её интуиции, слышать и слушать. У меня тоже был дар — лечить чужие души. И я до конца не сходил со своего пути. Если и существует идеал гармонии в отношениях, то мы обрели его. Мы стали друг для друга опорой, которой обоим не хватало во всех воплощениях. Ангелина помогала мне понимать людей и их проблемы. Ей было комфортно в психотерапии, она чувствовала, что её дар может быть полезен. Когда мы оставались вдвоём после консультаций,