нашу дочь и подтвердили: — Девочка. Впервые за все реинкарнации у нас родилась дочь. Девочка принесла в нашу жизнь долгожданное спокойствие и настоящее счастье. — Янина [19] , — произнесла Ангелина, прижимая её к себе, — Всевышний нас помиловал. Она посмотрела на меня и улыбнулась. Я быстро вытер набежавшие слёзы ладонью и протянул руки. — Обещаю, я всегда буду обнимать свою дочь и повторять ей, что она самый красивый цветочек в мире, — прошептал я, одной рукой прижимая малышку к себе, а другой сжимая ладонь Ангелины. — Знаешь, Яни, в чудеса нужно верить не только тогда, когда они происходят, — всегда говорил дочери я. Даже когда наблюдал, как Ангелина на моих глазах сдавалась, как её сознание поглощалось Альцгеймером. Сначала она забывала мелочи: куда положила очки или ключи. А потом стала забывать день недели и год. Я оттягивал момент, когда мне придётся отвезти её в лечебницу. Продолжал заботиться, напоминал, где она оставила свои вещи, ухаживал. Но также понимал, что под присмотром специалистов ей будет лучше. Потом я до последнего дня ездил в лечебницу, рассказывал Ангелине о нашей любви. Я вышел на крыльцо лечебницы, где меня ждала дочь. — Это её награда — забыть. Она слишком долго помнила. — Ты думаешь, она счастливее от этого? — вздохнула дочь, убирая волосы за уши. Дул сильный ветер, донося до меня одно единственное «счастливее» из всей фразы. — Да, — не задумываясь ответил я. — За все жизни она ни разу не была так спокойна, как сейчас. — Но ты страдаешь… — Я готов страдать за двоих, лишь бы она была счастлива, — я взглянул на дочь. Янина пожала плечами. — Мы жили вместе мало, но счастливо. И я ценил каждую секунду с ней рядом. И всегда буду помнить. Мы обязательно встретимся в следующей жизни. Первый провал в памяти у Ангелины случился в двадцатую годовщину после смерти Соломона и Оскара. Я приготовил завтрак, она спустилась к столу, сказала, что не голодна и хочет поскорее приступить к работе. Я на мгновение замер с поднесённой ко рту чашкой кофе. В этот день мы всегда ездили на их могилы. — А ты не хочешь… — Мне впервые стало неудобно говорить с ней о них, как бывает неудобно говорить с человеком в первые девять дней после потери близкого. Она посмотрела на меня с искренним непониманием. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, — осторожно начал я, отодвигая недопитый кофе. — У нас сегодня много работы, — улыбнулась Ангелина, накручивая шарф на шею. Она как будто спешила заполнить пустоту, где раньше были Соломон и Оскар. К нам спустилась