— пожала плечами она. — Они вообще выживают? — Вот что за язык! — закатила глаза она. — В любви и заботе выживают! — Я любил её! Почему Всевышний забрал её, а его оставил? Тётушка Лула выхватила ребёнка у меня из рук и прошипела: — Болван! Малыш снова заплакал. Я закрыл уши ладонями, чтобы не слышать его крик. Если бы я знал в эту минуту, что сам оттолкнул свой шанс на искупление, я бы переубедил себя. Вот только моя интуиция как будто была оглушена болью. Плач ребёнка затих. В моём подсознании вспыхнули последние слова Айрин: пообещай, что никогда не оставишь нашего малыша… Я вбежал в комнату, куда ушла тётушка с ребёнком. — Всевышний услышал тебя! — она вытерла сбежавшую по щеке слезу. — Что… что случилось? — Я покормила его и отвернулась, оставив его в люльке… — И? — я затаил дыхание. Лула молчала, потом я прочёл в её мыслях: «Он перевернулся на животик, отрыгнул и захлебнулся» . Всевышний услышал меня, и в ту самую минуту, когда я понял и принял, что этот ребёнок — мой шанс на искупление, когда я уже решил, как назову сына, — забрал его. У меня уже не осталось сил на страдания. Я пришёл в то место, где Айрин рисовала. «А если бы я упала в реку, утонула бы?» — вспомнил мысли Айрин, когда она сидела так же на этом берегу и смотрела в воду. — Тебе бы повезло, если бы ты сразу захлебнулась. Удар по воде подобен тысяче ножей, вонзённых в тело. На несколько мгновений ты полностью потеряешь контроль над собой, — вслух повторил свой ответ я. Я поднялся с корточек, предчувствуя конец своей третьей жизни. Я знал, что это тоже ошибка, но я не мог — не хотел — жить даже минуту без неё. Прежде чем шагнуть в бездну, я поднял глаза к небу и проговорил вслух: — Прости меня, моя любовь! Я обещаю всё исправить в следующей жизни.

Жизнь Ангелины

Жизнь Ангелины Россия, Санкт-Петербург наши дни Авария Я проживала каждое воспоминание до аварии, которая унесла жизни мужа и сына, но отталкивала те минуты, когда видела их живыми в последний раз. Каждое утро, открывая глаза, я искала ответ на волнующие меня вопросы: «Почему я не умерла вместе с любимыми? Если бы я умерла вместо них, искупила бы свою ошибку сполна?» Потом вспоминала обещание из прошлой реинкарнации: всё исправить в следующей жизни. Значит, не имею права сдаться. — Ангелина, доброе утро. Я подняла глаза и посмотрела на психотерапевта. — Зачем вы скрываете от родственников, что всё вспомнили? — без церемоний начал он. — Я не понимаю ваших мотивов, — снял очки и потёр глаза. — Чтобы избавить себя от их жалости, — призналась я. — Честно? — Он вздохнул. — У меня нет возможности держать психически здорового человека в отделении. — А у меня нет желания покидать это отделение. — Кхм, — он вернул очки на прежнее место и посмотрел на меня, — я могу приставить к вам практиканта. Я долго думал… — Он опять снял очки и прикрыл глаза. — Думал, что я могу ещё сделать, чтобы помочь вам? Но тут я бессилен, — он резко открыл глаза и посмотрел на меня. — Нельзя помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогали. Вы не хотите помощи. Единственная ваша психическая проблема — это принятие. — Хватит! — перебила его я. — Приставляйте своего практиканта и отвяжитесь от меня со своей помощью. Я действительно не нуждаюсь в ней. — Так случается, — тихо произнёс психотерапевт. Я зажмурилась и сцепила зубы, почувствовала, как свело челюсти, а на закрытых веках изнутри появились красные точки. «Любимые покидают нас раньше, чем мы успеваем к этому приготовиться…» — добавил он мысленно. Громко хлопнула дверь моей темницы. Я открыла глаза. Если я и выйду из этой двери, то только к эшафоту. Пусть меня накажут плетьми, пусть на виду у всего мира снесут голову или повесят. Пусть казнят меня. За ошибку, которую я никогда не прощу себе. Вот только я живу во времена, когда страшнее самонаказания уже ничего нет. Когда засыпать ночью и просыпаться утром, отравляя своё сознание воспоминаниями, как будто ядом, о том будущем, которого я сама себя лишила, — единственное из доступных способов причинить себе боль. Любую телесную боль можно вытерпеть. Но та моральная боль, которую я тащу за собой с прошлых реинкарнаций, перекрывает всё. Муж пристегнул сына на заднем сидении и поцеловал в лоб. — И только попробуй опять отстегнуться! — усмехнулся он, потрепав сына по кудрявой голове. Тот показал