К несчастью врагов, мне такое было не страшно. Активировав каменную кожу, а затем боевую форму, я поднялся из-за укрепления и начал прицельно расстреливать противников одного за другим. Надо отдать должное, враги умело занимали укрытия и были одеты куда лучше, чем наступающие с севера. Почти на каждом была кираса с наплечниками и шлем с широкими полями, прикрывающий как голову, так и шею.

Стреляй я навскидку, как в ростовую мишень, почти с гарантией это привело бы лишь к травмам и ушибам. А вот так, сверху вниз, выцеливая слабые места, у них практически не было шансов. Тем более что на руках и ногах защита отсутствовала — ну не считать же за таковую одежду и сапоги?

Бой длился меньше десяти минут. Поняв, что ничего не могут мне противопоставить и, потеряв десяток бойцов, выжившие бросились наутёк, оставляя раненых и убитых на поле боя. Никто не пытался вытащить товарищей, да что там, некоторые добивали своих, чтобы забрать оружие или броню получше. Таких мародёров я прикончил с особенным удовольствием.

— Всё? Господи… неужели всё⁈ — не веря, выдохнул Егор и перекрестился. — Спасибо тебе, господи…

— На здоровье, — хмыкнул я, убирая ружьё. — Хотя не думаю, что это конец. Оставьте здесь одного дозорного и идите на южную стену. Что-то там слишком тихо. Я пойду обратно на северную.

Спустившись к особняку, я встретил нервно расхаживающую из стороны в сторону Милославу. Рядом, на скамейке, как ни в чём не бывало, сидел Никифор Петрович и потягивал чай.

— Почему не в доме? — чуть нахмурившись, спросил я.

— Там полно детворы, — поморщилась жрица. — А я люблю только своих детей, да и то, желательно сразу взрослых. Софья меня почти устраивает: она даже взяла винтовку и куда-то ушла. Может, делом займётся.

— Ясно. А вы? — обратился я к следователю.

— Наблюдаю. Как нейтральная сторона, — спокойно ответил тот. — Как бы то ни было, сегодня всё это закончится. И моё расследование, в том числе.

— Думаете, тысячник вас пощадит, после того как вы начали против него расследование, и больше того, сообщили об этом мне, несмотря на все обвинения?

— Хорошие следователи всем нужны, — пожав плечами, ответил он. — К тому же я успел позвонить графу. Если после боя Клусинский меня убьёт, значит, он не просто жертва манипуляций, а настоящий предатель. Моя жизнь — не большая цена за безопасность целой губернии.

— Восхищаюсь вашей самоотверженностью, хоть и не одобряю, — ответил я, меняя баллоны на заряженные. — Умереть за идею бывает легко. Куда труднее жить за идею и бороться за неё каждый день. Даже если вы слишком устали.