— Успевайте задать свои вопросы, пока их не начали задавать вам, — сказал я, и каменная маска разошлась улыбкой-трещиной.

Следователь вздрогнул и чуть быстрее, чем нужно, покинул допросную. Через минуту зашли стражи, посмотрели на меня, на снятые наручники, друг на друга.

— Вы пришли проводить меня в номер? — спросил я, отлипая от стены. — Давно пора. И обед принесите, а то не пристало боярину голодным сидеть. Только нормальный. Как себе. Ну или можем пойти в караульную.

— За нами следуйте, ваше благородие, — мрачно проговорил один из стражей, который явно не понимал, что со мной делать. Побить они меня не могли, пытать холодом и голодом смысла не имело, а ещё и сословие проблем добавляло.

Я же развлекался как мог. Качался, тренировался, пытался освоить каменную кожу без концентрации. Выходило из рук вон плохо. Но каменные стены помогали. Не знаю, как это работало, возможно, просто близость стихии, и всё же я умудрялся создать каменную кожу и даже сделать пару шагов, прежде чем она осыпалась чешуйками.

Так я и тренировался бы, отдыхая и поглощая вполне приличную пищу. По крайней мере, таков был план, только вот я не учёл, что в этом мире был не один, и следующим утром в камеру вошло сразу несколько стражников. Но что меня больше напрягало — руки они держали на оружии.

— На выход, ваше благородие, — мрачно сказал один из них.

— Гулять так гулять! — с готовностью ответил я, на всякий случай внутренне собравшись, чтобы в любую секунду активировать каменную кожу. Каково же было моё удивление, когда меня в самом деле повели не в допросную, а к выходу из здания стражи.

Первая мысль: отец Войцеха узнал обо всём, нанял убийц, и они ждут, пока я появлюсь снаружи. Попадания в голову из тяжёлой винтовки, как та, которой была вооружена Сова, я не переживу даже в боевой каменной форме. И так её рассматривал, и эдак, по всему выходило, что это вполне вероятный вариант, не имеющий ничего общего с везением. У тысячника сын умер, и вряд ли он стал бы брать на себя ответственность за дурное воспитание. Скорее наоборот, спихнёт всё на меня, ещё и оправдается.

Когда стража остановилась рядом с пропускным пунктом, и мне начали возвращать немногочисленные вещи, я больше смотрел по крышам и стенам зданий напротив, чем на одежду. И даже не сразу обратил внимание на стоящую почти у входа Милославу. Женщина, заметив меня, лучезарно улыбнулась и помахала рукой. На что я не мог не ответить.

— А вы чего такие хмурые парни? — обратился я к стражникам.

— Никифора Петровича утром нашли, — буркнул один из провожатых. — С перерезанным горлом.