Лом, всё так же торчавший из головы секача, тоже изменился. Теперь это была не ржавая железная палка, а блестящий ломовидный стержень из неизвестного металла с синеватым отливом. Даже на вид он был невероятно крепким, его прямо-таки хотелось взять в руки. Терентьев не стал себе отказывать в этом невинном удовольствии. Выдернул инструмент и крутанул, словно бамбуковый шест, ощущая в себе невиданные прежде силы. Хрястнул с маху концом лома по сваленной кабаном берёзе, и толстенный, сантиметров двадцати в диаметре, ствол лишь брызнул щепками, послушно разделяясь на две части. Егерь ещё раз матюкнулся, но теперь в его тираде звучало неприкрытое восхищение. Верный своему правилу, удивляться он не стал, но информацию на ус намотал.

Хотя внешне кабанчик стал теперь вполне обыкновенным, Терентьев предпочёл не рисковать и посчитал мясо несъедобным ни для себя, ни для прочей лесной живности. Он подковырнул тушу ломом и аккуратно свалил в место последнего упокоения. Потом тщательно срезал почерневшую траву вместе с дёрном и покидал в ту же яму. Напоследок засыпал могилку свина землёй и покрыл не успевшим засохнуть дёрном.

Завершив труды, Иван вздохнул тяжело, утёр с лица трудовой пот, взвалил на плечо чудесно преобразившийся лом и пошел обратно. Уже темнело, и всё говорило за то, что спать нынче придётся на голодный желудок.

На пасеке — так он решил называть своё нынешнее обиталище — всё было без изменений. Так же стояли два сруба, так же валялась куча дров и так же лежала на Ивановой лежанке недоспасённая девушка. Пришлось идти в лес, рубить лапник для ещё одной лежанки, а после устраивать навес для ещё одного человека по другую сторону костра.

Из пары оставшихся от баньки брёвен вышла неплохая нодья. Такой костёр, если разжечь его правильно, будет гореть всю ночь и до самого утра согревать лежащих рядом людей. Девушку Иван положил по одну сторону нодьи, сам устроился по другую и попытался уснуть.

Терентьеву не спалось. В желудке периодически бурчало, хотелось пить, а воды помимо старого затхлого колодца не нашлось, как не нашлось и времени на поиск. Ещё и Байкал где-то шлялся вместо того чтобы согревать хозяина.

По траве протопали не слишком осторожные лапы. Иван схватил положенный под руку лом и приподнялся, готовый в один миг вскочить на ноги. Но вместо монстра из темноты вынырнула мохнатая туша собакевича. Байкал положил у ног хозяина тушку свежезадушенного зайца и ткнулся лобастой башкой под руку, обоснованно требуя ласки.

— Ах ты молодец какой! — обрадовался егерь, наглаживая пса. — Ну и добытчик! И сам, поди, наелся, и о хозяине позаботился.