И впрямь: откуда ни возьмись, выскочила дородная матрона, поверх прилавка скатёрку закинула и давай метать: пироги, плюшки, варенье, колотый сахар, масло коровье свеженькое, заварничек под купеческой куклой, а под конец двумя руками притащила большой пузатый чайник и с натугой взгромоздила его во главе всего изобилия. Окинула взглядом натюрморт, убеждаясь, что ничего не забыла, и скрылась в той глубине лавки, откуда недавно вынырнула.

— Вам покрепче, Иван Силантьевич? — поинтересовался хозяин.

— Да, — кивнул Иван. — Люблю, знаете, когда чувствуется у чая и вкус, и аромат.

Востряков щедро, чуть нена полчашки, плеснул заварки, доверху долил кипятком и пододвинул гостю:

— Угощайтесь.

Иван принял чашку, принюхался:

— С мятой и малиновым листом.

Отпил глоток и потянулся к булкам.

— В точку! — улыбнулся мастер.

Налил себе, отхлебнул глоток-другой.

— Вы пейте, а я продолжу мысли свои излагать.

Терентьев кивнул, поскольку рот был занят горячей выпечкой, и приготовился слушать.

— Так вот, собрался помещик в столицу, в Академию. А поскольку сам князюшка интерес к нему имеет, то может статься, что захочет помещика того при себе оставить, службу какую-нибудь предложить, невесту из богатого рода, ещё что. А в итоге человек, за неделю поставивший на уши весь уезд останется в столице, а здесь, в Селезнёво, вновь настанет скука и обыденность. И никаких особых металлов, никакого развития для оружейника. Я ведь вчера, как вы ушли, лавку закрыл и просидел весь день в мастерской, с бирюзовой сталью экспериментировал. Хотите поглядеть результат?

Не дожидаясь ответа, он полез под прилавок и, раздвинув тарелки с пирогами, выложил арбалет. Вроде бы, такой же, как и тот, что накануне Ивану отдал. Только вот плечи едва заметно отливали бирюзой.

— Видите? Обычными болтами бьёт в полтора раза сильнее, чем полноразмерный. А вашими, бирюзовыми, и вовсе монстров насквозь пробивать станет.

Востряков позволил себе улыбнуться, но глаза остались серьёзными.

Но я не о том, — продолжил оружейник. — Для того, чтобы расти как мастеру, развиваться, мне нужны материалы и человек, который может их добыть. И такой, которому поделки мои пригодятся для дела. А то, знаете, в столицах бывают хлыщи, которые дорогие мечи носят лишь для демонстрации богатства и положения. А от вас, уж простите, до сих пор Аномалией несёт.

Терентьев неловко улыбнулся, но тут же вновь нахмурился.

— Вы ведь понимаете, Степан Потапович, что тема эта очень опасна. И, в первую очередь, тем, что связана с большими деньгами. И с большими секретами, конечно. Причём, опасна, главным образом, для того гипотетического человека, который добывает металлы и пользуется изделиями из них. И опасность происходит в данном случае от вас. Ведь удержать в тайне вашу работу с металлами трудно. Вы начнёте делать на заказ оружие и доспехи с использованием той же бирюзовой стали. Очень быстро найдутся те, кто заинтересуется источником сырья. Ваши коллеги-оружейники, например. Начнут шпионить, а то и прямо выпытывать имя поставщика.