Сердце сжалось от проснувшейся на мгновение надежды. Она нашла меня?

И тут же опало. Это оказалась Эмма. Всего лишь Эмма.

— Чего тебе? — недовольно потянулся я.

— Ты говорил, чтобы я зашла, — бодро ответила Шпалаа, входя и демонстративно разуваясь.

— Эмм, не сейчас. Давай в другой раз?

Я обернулся и поплёлся в свою комнату в надежде, что там можно спастись. Какой я наивный!

— А когда? Ты обещал!

— Так, я пошла к донье Татьяне, — засобиралась вдруг резко мать.

— Мам, Эмма уже уходит, не надо!

— Мне самой лучше знать, что мне надо! — отрезала та. — Пока-пока!

Ну-ну, и мама меня бросила. Предала, оставила наедине с этой длинной горгульей.

И что теперь делать? Вышвырнуть её? Совесть не позволяет. Всё же она не сдала меня тогда у Витковского. Пускай, не от любви ко мне, по собственным мотивам, но ведь не сдала же!

Я присел на пол у кровати, кивнул ей на кресло перед домашним терминалом. Она протянула мне планшетку и села, поджав ноги. И невольно напомнила мне этим Бэль.

— Эмма, я не в настроении. Честно. Будешь приставать — вышвырну.

— Я сделала всё, как ты просил, — проигнорировала она угрозу. — Перебрала все фамилии золотой сотни, и ещё несколько десятков из второй сотни.

— И что? — я развернул планшетку и попытался сосредоточиться на том, что там написано.

— Такой девушки нет. Блондинос больше пяти десятков, но так, чтобы совпадало всё — нет ни одной.

Приехали.

— Может, тебе показалось и её на самом деле не существует? — В глазах Долорес читалась уверенность в этих словах. Дескать, Шимановский, кончай колотить понты и колись. Я в ответ громко рассмеялся.

— Эмма, я вчера провёл с ней весь день. Незабываемый день! — я прикрыл глаза, вспоминая свою аристократку. То, как пахнут её волосы, как плавно она двигается, когда танцует… — И она, правда, аристократка.

Эмма продолжала скептически кривиться.

— Ты не поверишь, кого мы только вчера не видели! — решил убедить её я. Наверное, для того, чтобы самому не разувериться, что это действительно было. — Даже инфанту.

— Инфанту? — в глазах Эммы замелькали искры интереса. Я кивнул.

— Она стояла в метре от меня. И Сильвию. Дочь Октавио Феррейра…

И я вкратце поведал ей историю вчерашней неудачи. Всю, в подробностях.

Почему рассказал ей это — не знаю. Накипело. Эмма — не лучший собеседник, но на тот момент у меня не было никакого. Хуан Карлос… Хороший парень, но он не годится в духовники. По той простой причине, что мы не друзья. Да, мы товарищи, но не друзья, и я никогда не доверю ему самое сокровенное.

А Эмма? Пожалуй, тут сработал тот же закон, что и с Бэль. Она не сделает мне плохо просто потому, что ей это не надо.