— Ты, воевода… — Плененный у берега Воронежа улыбнулся, посмотрел на меня ехидно. Говорил на очень хорошем русском, акцента почти не слышалось. — Не понимаешь, кого пленил. Имя мое. Айрат Мансур. Я посол самого хана Селямета Герайя. Да будет долог его жизненный путь под солнцем, и не оскудеют табуны его, и жены его будут плодовиты.

Ясно, вот оно что, поэтому и страха ты особого не испытываешь, басурманин. Птица высокого полета. Ну давай, дальше пой. Может, пойму я, человек из двадцать первого века, чего ты здесь забыл, да еще и в компании с Артемием, и почему так гневно и неуважительно к сородичу своему относишься. Как разберусь, свои планы скорректирую.

— Я на север ходил с его письмами…

— Кутляк твой хан. — Злобно выдал второй татарин.

Посол дернулся, лицо его резко изменилось, попытался встать. Но служилый человек, что за спиной стоял, схватил за плечи, усадил на место. Ого, чего началось-то. Не ждал я такого быстро развития событий.

— Резких движений не надо. У нас тут беседа, а не ратное поле. — Говорил спокойной, изучал. — Савелий?

Писарь сразу же откликнулся.

— Кутляк, господин, это сука по-нашему.

Оба татарина буравили друг друга злобными взглядами и перекидывались какими-то шипящими высказываниями. Перевода я не просил, смысл и так понятен. Сквернословят и поносят друг друга, отцов, дедов, матерей — все как везде. Интересно получается. Один хмырь с Маришкой якшался и, вероятно Жуком. Второй вместе с Артемием ехал, вроде как туда же.

Но ненависти в них друг другу через край.

— Тихо! — Я шарахнул о стол рукой. — У нас тут разговор или что?

— Воевода. — Негодующе выдал Айрат. — Ты меня с этой падалью за один стол посадил. Так унизить достойного человека. Это не простительно. Это, это…

Он вздохнул, покачал головой, но замолчал. Понял, что здесь шумом и криками дела не решишь. Умный, сейчас политику сменит и начнет по-иному действовать.

— Я вас вижу, первый раз, граждане татары. — Улыбнулся я, стараясь выглядеть добродушно. — Ты, вроде как посол. Хорошо, верю. А это тогда кто?

— Собака он. — Процедил сквозь зубы Айрат. Пока что сменить гнев на спокойствие не выходило. Страсти продолжали бушевать. — Шавка, что… Как это, по-вашему. Татю, изменнику и душегубу служит. Махамеду, чтобы тысяча шайтанов душу его пожрали, Герайю.

Махамеду, значит. А ты, получается Селямету. А на Русь идет Джанибек и все они Герайи. Сложно у вас все. У нас хотя бы фамилии бояр отличаются. Попроще как-то с пониманием того, кто кого в крови утопить готов и за какой клан стоит. Родовое имя не пустой звук. А у вас, что? Все трое Гераи — родичи выходит. А ненависти у вас друг к другу как у кровных врагов.