Я сам присел, уставился между снопами. Принюхался. Провел пальцем.

— Серафим, маслом бы полить, чтобы горело лучше. Занялось быстро и спалило тварь быстрее.

— Так сухое же…

К священнику вопросов у меня не было. Масло в это время недешевое. Тратить его на сожжение трупов, если есть сухие дрова казалось какой-то слишком расточительной задачей.

Я сдвинул один сноп, чуть разворошил бревна. Посмотрел внутрь. О… Вон что-то есть. Вижу мешочек небольшой. Все же порох, не медь. Не зря проверять полез.

— Нашел! — Выкрикнул громко и руку прямо внутрь наваленной древесины запихнул.

Даже если бы и не нашел ничего… Тот, кто делал непотребства с костром, проявил бы себя и понесся удирать. Его я не видел, но Григорий, что стоял рядом резко махнул рукой и двое служилых, с коней не спешившихся, рванулись вперед.

Один есть!

Я резко распрямился. Толпа в недоумении загудела.

— Спокойно, люди добрые! — Говорил громко, а сам смотрел на крыши бань, не на людей. — Спокойно! Тати нас напугать хотели! А мы их сейчас! Поймаем и спросим!

Вот оно!

На крыше самого близкого ко мне строения движение. Любопытство губит. Показался, спрятался.

— Один со мной! Туда! — Пальцем указал направление и понесся вперед. — Серафим, смотри, чтобы сюда не спрыгнул. А прыгнет. Ловите. Лестница есть?

— Так это…

— Вели принести, отец. Сейчас людям еще потеху покажем.

Пока говорил, служилый человек толкнул коня в бока, а я сам быстрым шагом направился к строению, объезжая сзади. Поп махнул рукой, и двое его подчиненных, недоумевающих от, происходящего, побежали за лестницей в сторону храма.

— Слезай, собака! — Поймал себя на мысли, что сам ругаться начинаю также как здесь принято. Улыбнулся. — Все равно достанем же.

Ответа не было. Затаился, гад. Ничего, сейчас вытащим. Крюка с веревкой я не взял, но прилюдно можно было влезть по углу сруба. Там и цепляться удобнее было, и ноги упирать. А можно подождать пару минут. Может, пока мужики тащат лестницу, тот, кто там наверху сидит, проявит себя, покажется.

— Народ честной! — Заговорил я громко. — Сейчас разбойников изловим! И начнем сожжение ведьмы! Святой отец! Начинай молитву! С ней с врагами сподручнее воевать!

Толпа продолжала бурлить, но Серафим зычным голосом громко и четко принялся читать священный текст. А я, аккуратно схватившись за бревна, полез наверх, на крышу. План был в том, что таящийся там враг сейчас судорожно думает, как выбраться, показаться не может, но убраться желает всем сердцем. Видит, скоро лестницу принесут, и решает что как.

Если услышит, что лезу — занервничает, начнет удирать.