Подумал, прикинул. Мысль была стрельцов, человек десять пустить на ночь. Усилить караулы, восполнить потери.

— Кто над стрельцами тут главный? — Сказал громко. — Есть ли?

— Я! — Вперед вышел один из тех шестерых в стрелецком кафтане.

— Отбери человек пятнадцать и в кремль. Посты усилить.

Он махнул рукой.

— Остальные, спать! Утром жду на воинский смотр!

Народ стал расходиться. Чувствовалось в них некое воодушевление. Хотя и поднялись по тревоге ночью, пришли, считай, всем городом, за меня заступиться. Узнать желали, что происходит. Довольно сознательное население. Хотя, с другой стороны от моей жизни зависит их существование. Татары придут, кто их возглавит. Понимают, что бежать некуда. Здесь сидеть, обороняться надо. А значит над собой толкового человека ставить надо, чтобы все по порядку делал.

Так и выбрали.

— Вот их, Франсуа, завтра ты и начнешь учить. — Я посмотрел на француза.

— Как скажешь, Игорь. — Тот пожал плечами. — Надо, научим.

Мы спустились. Ворота слегка приоткрыли. Отряд из городских бойцов вошел в кремль. Было их шестнадцать, сам сотник отсутствовал. Выдал указания и отправился почивать.

— Так, стрельцы-молодцы. — Я смотрел на них. — Охрану усилить надобно. Терем, арсенал, пороховой склад. Двое спят, двое дежурят. Ясно. Еще четверка на стены.

— Сделаем, воевода. — Закивали воины.

— Добро. До утра давайте.

Стрельцы быстро разделились на четыре части по четыре человека. Стали расходиться по указанным позициям. Действовали слаженно. Видно было, что люди с опытом постовой и караульной службы. Верно я угадал, основная охрана стен воронежских на них сейчас.

Сам махнул рукой, двинулся к терему. Француз шел рядом.

— Давай, Франсуа, иди отдыхать. А мне еще с этими бунтарями поговорить надо.

Трупы людей вытаскивали из центральной двери, складывали возле крыльца. Здесь и разошлись мы с иноземцем. Он свернул к конюшне, я поднялся по ступенькам, вошел. Две заспанные служанки вытирали кровь. Шарахнулись от меня, вжались в стены. Тут уже все ясно. Ужас в их глазах оправдан, не спорю. Побил народу я немало. Для них — страшный человек.

Прошел в приемную, там сидел и клевал носом Фрол Семенович, Ванька и два пленника. Один до сих пор без сознания. Второй связанный.

— Воевода, доброй ночи. — Кивнул ему поздоровавшись.

В словах, уже сказав их, ощутил какую-то шутку. Черный юмор. Какая же ночь добрая, если здесь стрельба, резня, кровь и убийства? Да и какой он воевода…

Но, такая вот жизнь. За нее бороться приходится.

— Я об этом поговорить хотел, Игорь. — Старик дернулся, вышел из дремы, уставился на меня. — Какой из меня воевода? Старый я, немощный. Лекарем при тебе быть могу. За Настеньку только прошу, ее пожалей. Не гони со двора.