— Фрол Семенович, я на место твое не претендую. — Покачал головой. — Оно мне не надобно. Другой у меня план.

— Да оно само так. Выходит, эдак. Старый я стал, чтобы о власти думать. Ослаб. Помру скоро. Вот, дочку нашел. Настю спас. Этим рад. Она мне, как родная стала… — Он вздохнул. — А я ей. Своей то не имел, хоть так. Прошу, боярин, ее только не гони. Об одном прошу, не за себя.

Так вот, оно что. Не любовники они вовсе. А я-то думал седина в бороду, бес в ребро. История какая-то интересная связывает девушку и этого старика.

Подумал, все взвесил. На кой черт мне губить его и девку эту? Вообще, бесполезные какие-то действия. Что я зверь какой-то? Лекарь он справный, пусть лечит. Если воеводой быть не может, ну… Есть же кандидаты.

Ответил спустя несколько секунд, что ушли на размышления:

— Старик. В воеводы ты кого другого выбери. Я, как с татарами разберусь, уйду. Мне путь на север, в Москву. Племянника своего поставь, он вроде толковый, хоть и молодой. — Чуть выдержал паузу. — Или люди пускай выберут сами.

Он смотрел на меня с удивлением.

— Дивлюсь я тебе, Игорь Васильевич. Первый раз такого человека, как ты вижу. Возьмешь, если, буду при тебе лекарем. Я врачевать могу. Неплохо. Только за Настеньку прошу, дочка она мне названная, ей жить и жить еще. Не губи.

— Да с чего ты взял-то, старик. — Я улыбнулся. — Ее не погублю. И тебя тоже. А там кого куда, в лекари или здесь оставить — решим. Татар одолеем, понятнее станет. А сейчас с этими поговорим и спать. Утром вечера мудренее будет.

Он вздохнул, замолчал.

— Ну что, предатели, заговорщики, граждане бандиты. Говорить будем. — Я уставился на того, что был в сознании, узнал его. Ходил со мной на хутор к ведьме. Бились вместе, а здесь так вот повернулось все. Продолжил сквозь зубы, зло и холодно. — Как же так вышло, что вчера мы вместе Маришку воевали? А сегодня вы против меня оружие подняли, а?

Подошел, взял за подбородок, в глаза уставился. Сдавил горло слегка.

— Говори! Тать!

— Так это. — Он дернулся, я отпустил, и боец сразу же глаза в пол отвел. Заговорил тихо, словно оправдывался. — Тебя же воеводой поставят, а мы что? Мы же царю Дмитрию служим, а ты нет. Ты же московит.

Опять эта песня. Московит, значит, зато, рязанец — за это. А если из Путивля приехал, то, что тогда?

— Московит и что? Нет на Руси сейчас царя, которому служить бы я стал. — Выдал холодно, буравил взглядом предателя. — Был Иван, славный человек, государь великий. Низкий поклон ему бы отвесил, коли жив был. Служил бы во всем. Был Федор, сын его. А дальше, что? Пресеклась линия. Остальных, кто выбрал, царей этих? Кто назначил, поставил кто? Раз род пресекся, то земля должна выбрать сама. Все мы. Правильного царя! Верного ей одной, родной! А как выбрали, служить ему верой и правдой. А что Шуйский, что этот черт, себя Дмитрием зовущий, они кто? Одного, кучка бояр вознесла. Второй, под ляхами да лихими людьми ходит. Их ставленник.