Двигатель завёлся с пол-оборота.
— Тиммейт, — сказал я, выворачивая руль и давя газ. — Куда дальше?
— Выезжай на 27-ю авеню, направо, через четыре квартала будет универсам «Publix». Там ждёт второй фургон — белый, с логотипом службы доставки. Ключи в магнитном боксе под задним бампером. Код 9689.
— Тот фургон с моим грузом?
— Да.
— Но мне кажется, что кое-что ты уже найдёшь уже в этом фургоне.
Я глянул в зеркало заднего вида. Парень в форме остался лежать на бетоне.
— А этот фургон, — спросил я, выезжая на пандус, — на кого оформлен?
— На подставную компанию. Не отследить. Но советую сменить его в течение часа.
Мой фургон вылетел на улицу, подбрасывая на лежачем полицейском. Солнце уже поднялось выше, Майами просыпалось — где-то сигналили, шли к кофейням, открывали ставни. Обычный день для всех, кроме меня.
Я вдавил педаль в пол.
— Тиммейт, включи карту. И следи за хвостом. Если кто-то решит последовать за нами — я хочу знать об этом до того, как они начнут стрелять!
— Уже работаю и лечу над тобой. Держи курс прямо. До точки обмена — шесть минут.
— Кстати, тебе поступил звонок от ФБР, блокирую?
Глава 23 Серая мораль, или предательство?
— Погоди, — я резко крутанул руль, вписываясь в поворот, и бросил взгляд в зеркало заднего вида на всякий случай. — Да, почему бы и не поговорить? Подключай. Только сделай на заднем фоне шум, будто я всё ещё в отеле.
— Делается, — мгновенно отозвался Тиммейт. — Накладываю звуковую маску: сирены, голоса, хлопки дверей. Соединяю.
В наушнике щёлкнуло, и шум утра сменился какофонией хаоса: где-то надрывались полицейские сирены, кто-то истерично кричал на испанском, вдалеке раздавались приглушённые хлопки — то ли выстрелы, то ли хлопушки.
— Сержант Кузнецов, — голос в трубке был до боли знакомым. Агент Митчелл. Тот самый, что катал меня по ночному Майами и предлагал особняк в Корал-Гейблс. Сейчас в его тоне не было и следа былой доброжелательности. Только холодная, стальная официальность. — Я так понимаю, вы уже в курсе, что ваш… отпуск… закончился.
— Агент Митчелл, — я постарался вложить в голос максимум усталости и безразличия, будто разговор происходил в дымном помещении, заваленном трупами, а не на водительском сиденье угнанного фургона. — Слушаю вас. Только у меня тут небольшая… движуха. Вы по делу или как?
— По делу, — отрезал Митчелл. — Ситуация, которую вы устроили, вышла из-под контроля. То, что вы называете «гран-при», — есть не более чем массовое убийство. Отель, из которого вы, судя по звукам, ещё не выбрались, окружён. У нас там раненые и погибшие. Всё это — ваших рук дело, и за это всё придётся заплатить.