— Заказывай что хочешь, — махнул рукой Трамп, усаживаясь за стол у окна так, чтобы видеть и поле, и зал одновременно. Охрана рассредоточилась по периметру, но держалась отдалённо.
Я пролистал меню и ткнул пальцем в позицию, которая так и называлась — «Trump Burger». И тут в меню были цены: Например мой выбор пал на тот что за тридцать один доллар. Но когда его принесли, я понял, за что такие деньги, потмоу как бургер содержал: две солидные котлеты из мраморной говядины, поджаренные ровно настолько, чтобы сохранить сок, расплавленный сыр, карамелизированный лук, бекон и фирменный соус. Булочка была мягкой и чуть сладковатой, с кунжутом.
Трамп ел с аппетитом человека, который не привык себе отказывать, и рассказывал про бизнес, про свою башню в Нью-Йорке и про то, какие все дураки вокруг, кроме него и, кажется, теперь меня. Я жевал, кивал и думал о том, что только что сказал НЕТ самому влиятельному человеку планеты.
— Знаешь, Слава, — сказал он, вытирая губы салфеткой, — ты первый, кто мне отказал за последние лет пять. И знаешь что? Мне это нравится. Значит, у тебя есть стержень.
Я промолчал. Стержень — это хорошо. Стержень — это то, что потом гнут в бараний рог, когда отдают приказ.
Потом были фото на память, крепкое рукопожатие (на этот раз без рестлерских фокусов) и чёрный Escalade, который вёз меня обратно в отель сквозь вечерний Майами.
А вечером в номере меня ждало то, чего я и так должен был ожидать. И я, вздохнув, опустился на мягкую постель, смотря в светлый экран ОЗЛ-спецсвязи… Бля…
Глава 21 Американские «джунгли»
Я смотрел на экран и чувствовал, как закипают мои мозги. Не от перегрева, как у Тиммейта под солнцем Майами, а от количества того дерьма, которое свалилось на одну сержантскую голову за последние сутки.
И пускай номер моего отеля был роскошным, но сейчас казался ловушкой. Панорамное окно во всю стену выходило на ночной Майами, а миллионы огней переливались внизу, но за каждым мог прятаться снайпер. Кондиционер гудел ровно и успокаивающе, но он явно не справлялся в моей внутренней тревогой и я всё равно чувствовал, как по спине ползёт холодный пот.
На пришедшем сообщении по ОЗЛ-спецсвязи горели две кнопки. Две сука кнопки. Большие, жирные, пульсирующие алым, как сердечный ритм, как пальцы одного рыжего президента, который подписывает смертный приговор и даже не смотрит на фотографию того кого он приказал пришить.
«ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В СУПЕРФИНАЛЕ. УНИЧТОЖИТЬ ПОБЕДИТЕЛЯ». «ОТКАЗАТЬСЯ ОТ УНИЧТОЖЕНИЯ ПОБЕДИТЕЛЯ».
И таймер. Твою ж мать, таймер. Красные цифры на чёрном фоне неумолимо убывали: 29:58, 29:57, 29:56… Я первый раз видел здесь таймер. Обычно ОЗЛ работает по принципу «да» или «нет», иногда только «да» — в приказном порядке, то есть когда надо, тогда и надо. А тут — обратный отсчёт. Словно бомба замедленного действия, вмонтированная прямо в приказ. Двадцать девять минут пятьдесят пять секунд.