— Выходи, сержант, — сказал Митчелл. — Тут уже близко. Прогуляешься. — Он протянул мне визитку. — Если передумаешь — позвони. Номер работает круглосуточно.

Я взял визитку, мельком взглянул: только имя и номер, никаких логотипов и должностей.

— Спасибо, — кивнул я, выходя из машины.

— Удачи, Кузнецов, — сказал Митчелл напоследок. — И береги себя. Такие, как ты, долго не живут, если не умеют выбирать правильных друзей.

Дверь захлопнулась, и чёрный внедорожник бесшумно растворился в ночной темноте, оставляя меня у знакомого белого заборчика дома Маркуса. Фонарь горел, луна выглянула из-за облаков, а я достал сотовый из кармашка и произнёс в ОЗЛ спецсвязь:

— Меня царицы соблазняли, но не поддался я.

— Мы слышали, пендосы совсем охуели, ничего не бояться и даже не скрываются! — ответил мне Филин.

— А 100 000 ₽ в долларах — это много? — спросил я.

— Примерно 1200 долларов, — произнёс Филин.

— Копы больше получают. Вербовщики херовы. — выдал я, закладывая в высказывание шутку, что будто бы я не понял, что именно предлагали мне за работу в FBI.

— Кхм. — кашлянул Филин, — Скажи, что ты шутишь.

— Какие уж тут шутки. — продолжил я шутить английским юмором, — Хотят русского мента за бусы и одеяла купить.

— Ясно, давай иди отдыхай! Конец связи!

— Конец связи, товарищ! — произнёс я с американским акцентом.

Я толкнул калитку заборчика — и было незаперто. Прошёл по дорожке к двери, достал ключ и с помощью него попал внутрь.

В гостиной горел торшер. Маркус сидел на диване в тех же семейных трусах и майке, перед включенным телевизором. В руке он держал банку с пивом. Увидев меня, он медленно помахал мне рукой.

— Ну как дипломаты? — спросил он наконец. Голос у него был хрипловатый.

— Хорошо, — кивнул я.

Маркус хмыкнул.

— У тебя лицо красное, с натёртостями. — заметил он.

— В посольстве ещё СССР, там все целуются по заветам Брежнева. — пожал я плечами.

— Да, брат, это не моё дело. Мне тут прислали бумагу из FBI, и, если убрать протокольный язык, там написано: «Не лезь в дела государства, ниггер, и не приставай к этому русскому».

Я невольно усмехнулся.

— Можно я пиво твоё возьму? — спросил я, кивая на холодильник.

— Давай, брат, — Маркус развёл руками. — Моё пиво — твоё пиво.

Я прошёл на кухню, открыл холодильник, достал холодную банку «Corona». Открыл, сделал долгий глоток, чувствуя, как лёгкая горечь разливается по телу, смывая остатки адреналина и усталости.

Вернулся в гостиную и плюхнулся на кресло рядом с диваном Маркуса. Взгляд упал на телевизор в котором без звука шли «Симпсоны». Гомер душил Барта, голубоволосая Мардж закатывала глаза.