Из этого эксперимента он сделал вывод, что тоннель имеет уклон. Тот уровень, где они обосновались с Мариной, оказался выше. По мере погружения вода становилась горячее. Долго в ней находиться у Петра не получилось. Он помылся и выбрался на сушу. Надевать на себя грязные вещи не стал, сполоснул их в воде и вернулся к Марине.

— Ты так долго. — Произнесла она взволнованно.

— Прости, но ты же слышала, как я там плескался.

— Тут такая капель стоит, что я слышу, как она начинает наигрывать мотив. — Призналась Марина.

— Мне кажется, у тебя тонкая душевная организация, как у музыканта или поэта. — Петр до всех этих событий понятия не имел, что у жены могут быть психические расстройства. — Ползи, помойся. Там вначале вода ничего, чуть теплая, а дальше уже горячее. Смотри, не перегрейся.

— А я всегда хотела стать актрисой, но у меня страх перед публикой. — Призналась Марина, протискиваясь мимо мужа.

— Только не это. У актрисы должны быть стальные нервы и пустота внутри, заполняемая ролью. Нам в семье такая женщина, играющая жену не нужна.

— Да чтоб тебя знаток женщин. — Фыркнула Марина и поползла как рак, задом наперед.

Петр слышал, как она тоже считала, чтобы определить изменение уровня воды. Вскоре капель из конденсирующейся влаги забила ее голос. Супруги не было больше получаса. Хотя Петр не был уверен в том, что адекватно оценивает время. В темноте и при однообразии звуков оно могло, как растягиваться, так и сжиматься сильнее обычного. Время, не что иное, как наши воспоминания, и если за определенное время ничего не поменялось, то и вспоминать особо нечего. Не было события, и мозг сжал это воспоминание в один импульс информации.

Пока дожидался, тоже отметил, что падение капель иногда складывается в мелодию. Вероятно, если задержаться в этом тоннеле на долгие недели и слушать однообразные звуки, то вскоре могли почудиться целые песни, а то и сложные симфонические произведения.

Марина появилась внезапно. Петр подпрыгнул от неожиданности, когда его ноги коснулись.

— Твою мать, Марин, чего так тихо? — Сердце у него заколотилось, как бешеное.

— Вообще-то я считала вслух. — Ответила супруга.

— Я не слышал. Наслаждался мелодией капели. Как все прошло?

— У меня получилось двести до кромки воды, а когда ползла назад сто восемьдесят три.

— Это погрешность. Во-первых, ты туда ползла задом, а оттуда передом. Во-вторых, ты далеко не часы, чтобы делать равные промежутки между счетом. Завтра еще раз сползаем и сравним. Если твои и мои показания будут иметь одинаковые тенденции, то можно посчитать их правильными.