— А что ты предлагаешь? Выбираться наружу? Так и там ее не будет.

— Я бы проверил, прежде чем утверждать.

— Петь, я смотрю, ты горишь желанием оставить меня одну в этом бетонном гробу. — Марина испугалась, что такое вполне может произойти.

Она бы точно не пережила одиночества в темном тоннеле и быстренько сошла с ума.

— Пока я не никуда не собираюсь, но это дело ближайшего будущего. Чем дольше мы будем испытывать жажду, тем меньше у нас останется сил для выхода отсюда. — Привел Петр свои аргументы.

Марина с трудом приняла их. Ее страшила судьба остаться одной в темном тоннеле, в котором можно перемещаться только ползком, сильнее смерти. От мыслей об этом снова начала накатывать клаустрофобия. Стены стали сжиматься. Тяжелая бетонная плита легла на грудь, мешая вдохнуть.

— Маринка, Марина! — Она услышала голос мужа как сквозь вату.

Пощечина привела ее в чувство.

— Что опять? — Спросила она, ухватившись за щеку.

— Ты что, задыхалась? — спросил Петр, крепко держа ее за руку.

— Да, мне на грудь упала плита, и я не могла вздохнуть.

— Ты меня напугала, дуреха. Я не знал что делать. Подумал, что всё, сейчас окочуришься. Ногой меня в лицо ударила. — Петр дотянулся до лица жены и погладил ее мокрые слипшиеся волосы.

— Прости, но мне кажется, что я потихоньку схожу с ума. Мое воображение перестает отличать вымысел от правды. Плита так натурально давила на меня. — Марина всхлипнула. — Какая я дура.

— Ну-ну, прекрати. Мариночка, только не раскиселивайся, пожалуйста. Я тоже не смогу тут один остаться, если ты…

— Окочурюсь?

— Ну, типа того.

— Ладно, не буду. Хотя бы из-за того, чтобы ты никому не сказал, что твоя жена не погибла, не умерла, а окочурилась в канализационном люке. Как бомжиха последняя. Как ты вообще применил это слово по отношению ко мне?

— Я просто знал, что оно тебе не понравится. А как тебя заставить не делать то, что не нужно? Придать этому процессу неприятную окраску. Погибнуть — это по геройски, а окочуриться, это как раз умереть в тоннеле от проблем с психикой. Фактически, это самоубийство по дурости.

— Хватит. — Марина резко остановила мужа и убрала его руку от себя. — Меня пожалеть надо, а не отчитывать. Дала тебе повод возгордиться собой, а ты и опору под ногами потерял.

— Прости, ты права, перегнул. Но это исключительно ради желания привести тебя в чувство.

— Тихо. — Грубо попросила Марина.

— Ладно, не заткнись. — Обиделся Петр.

— Ты слышишь?

Петр прислушался. Сквозь редкие звуки падающих капель доносилось журчание.

— Да, как будто протекает где-то.

— Вот именно. Надо бы проверить.