— А я говорил, что надо твоего Бывалого вычесать и навязать носков.

— Знаешь, живя в деревне, в которой до сих пор лето, как-то не задумываешься об этом. — Признался пастух.

— Вот тебе и близорукость человеческого взгляда. Пока петух жареный не клюнет…. Твоему Бывалому пух сейчас вообще не нужен, а он уже слинял на зимнюю стужу, самое время чесать.

— Ладно, завтра возьму у Марии чёску и вычешу. Неизвестно еще, сколько тут валяться. Быстрее бы разлом соединился.

— Так и выхода отсюда не будет. — Напомнил Матвей.

— У нас всё есть, мы справимся.

— А Макарке своему пару не мечтаешь найти?

Геннадий задумался.

— Было бы неплохо, но шансов, что где-то рядом выжила кобыла почти нулевые. Боюсь, что весной он у меня на коров начнет засматриваться.

Матвей Леонидович тихо рассмеялся.

— Честно говоря, я тоже больше за то, чтобы разломы сомкнулись. Намного приятнее спать ночью и быть уверенным, что никто не ворвется, не обворует, не убьет. — Признался он. — Пусть они там разбираются между собой, а мы будем работать и жить на то, что сами произведем.

— Вот именно.

Снегопад, идущий второй день, после полудня начал заканчиваться. Резко потянуло морозным ветерком в спину. Дым со стороны вулкана потянулся на запад, роняя на девственно белый снег серый пепел.

— Этот день никогда не закончится. — Геннадий поежился и укутался поплотнее. — Надо было Бывалого с собой взять, сейчас бы обнялись и согрелись.

— Он же не дурак, чего ему на холод переться.

— Пристроился подлец. Как только видит человека, такую грустную мордаху состряпает, поневоле рука тянется покормить. Не знал, что он у меня профессиональный попрошайка. И хитрожопый. Понял, что за деревней холодно и ни в какую не идет.

Со стороны вулкана пришел звук очередного взрыва, отдавшийся по мерзлой земле встряской. В небо поднялся столб дыма и медленно потянулся на запад.

— Блин, только бы посевы пеплом не засыпал. — Взмолился Геннадий.

— Я совершенно случайно смотрел передачу, что пеплом даже удобряют землю, но он быстро теряет свои свойства. Его надо мешать с навозом, чтобы микробы поддерживали плодородные свойства. — Поделился Матвей.

— Смотри. — Геннадий вытянул руку вперед.

Огромная территория впереди на перемычке разломов прямо на глазах начала проседать. Белая однородная простыня снега разделилась по краям, очертив размеры проседания рыжей полоской породы.

— Неужели вход закроется? — Геннадий, забыв про холод и секретность, встал во весь рост, чтобы внимательнее рассмотреть природный феномен.

Проседание произошло примерно на трех четвертях оставшегося пространства. Никто в своем уме не решился бы переходить перешеек в этом месте. Даже тем, кто видел эту местность впервые, становилось понятно, что она опасна из свежей породы, выступающей на фоне снега.