Александру, как ведущему инженеру, поставили задачу сделать орудие, среднее между плугом и культиватором, нарезающим неглубокие борозды, чтобы его могли утянуть один или два человека. Он со своей задачей справился. Помедитировав над ржавеющим железом с машдвора, Александр переосмыслил роль культиватора. Для этого пришлось выгнуть стойки, на которые крепились режущие лапки, чтобы срезанный пласт почвы отгибался как плугом, но был гораздо мельче. Культиватор пришлось значительно укоротить, оставив всего четыре рабочие лапки. Он опирался на два колеса, оставшихся без резины. Острые края колесного диска служили еще и средством, ограничивающим «метания» культиватора по поверхности.

Человека хватало на один круг в двести метров, затем менялись. Дети шли за следом с ведрами с зерном и аккуратно бросали его в борозды. Другие шли за ними и мотыгами заделывали их. Игнат лично присматривал за работой, чтобы никто не позволял себе халтурить. Каждое пшеничное зернышко было на вес золота. Полуголодные подростки мечтали тайком закинуть горсть зерна в рот, но строгий глава всегда был рядом.

Матвей впрягся в узду после Геннадия, обливающегося потом.

— И это только начало. — Произнес он, выбираясь из-под железной трубки, выполняющей роль упряжи. — На будущий год еще и яровую сеять, и подсолнух и кукурузу, а народу нас больше не станет. Мы же не кошки, не приносим в год по десять штук.

— Ничего, поголодаешь зиму, вперед остальных побежишь на посевную. — Усмехнулся Игнат. — Если пшеница взойдет и переживет зиму, а мы сможем собрать урожай, это будет чудо. Выкормим телят, будем с молоком, выменяем у атаманши курей и будем каждый день омлеты на завтрак есть.

Атаманшей за глаза он называл Веру Петровну, но это не несло в его понимании негативного оттенка. Он уважал ее как руководителя и втайне считал достойнее этой должности, чем себя.

Матвей развернул культиватор на новый круг. Выставил правое колесо по краю свежей борозды, чтобы сохранить равный интервал между ними, опустил лапки в рабочее положение и, упершись новыми «кирзачами» в землю, потянул орудие. Сырая земля легко поддалась его усилиям. Матвей взял приличный старт, но легкость оказалась обманчивой. Ноги скользили по раскисшему суглинку, отбирая дополнительные силы. Через пятьдесят метров он понял, что остаток прогона придется выкладываться. Как только культиватор замер на краю поля, он откинул упряжь в сторону и упал на колени.

— Укатали… лошадку крутые горки. — Произнес он, утирая с лица обильную влагу.

— Это по первой кажется тяжело, а потом привыкаешь и работаешь на автомате. — С еле заметной улыбкой поделился Игнат. — Мысли себе думаешь, а ноги сами идут.