Он даже разозлился на нее, решив, что это грубая манипуляция. Целый день не разговаривал, но все же отошел, представив себе второго ребенка в виде маленького Тимофея. А вскоре ситуация в убежищах начала меняться.

В ноябре, когда снаружи лег постоянный снег, а метели бушевали такие, что здания снаружи гудели, как камертоны, в подземельях началась непонятная возня. Первым признаком, заставляющим почувствовать тревожные симптомы, стали листовки, появляющиеся в различных общественных местах. Кто-то не жалел ценную бумагу и тонер, чтобы распечатать их. Текст в листовках призывал людей к некой революции, объясняя ее необходимость тем, что некто в «кремлевском» убежище ведет неправильную политику, пытаясь наживаться на людском горе.

Текст отдавал примитивщиной, в худших традициях пропаганды, основанной на желании достучаться до наиболее восприимчивой, и как следствие, наименее интеллектуальной части общества. Те, кто его составлял, забыли, что в убежища «Росрезерва» отбор производился строгий, и здесь сформировалось довольно развитое в плане кругозора и умения критически мыслить общество.

— Так, листовки не выбрасываем, будем использовать бумагу для более полезных дел. — Распорядился Алексей.

— Как думаешь, чьих это рук? Как они вообще попадают к нам? — Поинтересовался у него Петр.

— А что тут думать, люди, привыкшие к власти, оказавшись внутри небольшого пространства, напоминают пауков в банке. Там идет борьба за жирный кусок. Это мы привыкли к разумной достаточности, а они нет. Очень надеюсь, что им не удастся втянуть обыкновенных людей в их игрища. Пусть сами дохнут, это их выбор, а нам надо смотреть на это представление со стороны.

— А если начнут рекрутировать под угрозой оружия? — Петр живо представил, как проходы убежища наполнились военными, набирающими людей в армии противоборствующих сторон.

— А вот ты, как архитектор, должен придумать, как нам быстро блокировать проходы.

— Не было печали. То построй, то развали. — Петр расстроился, что период благополучной жизни в безопасном месте подходил к концу.

Потом появились люди, пытающиеся агитировать за одну из сторон. Они развешивали объявления о собраниях, о которых никто не знал из начальствующего состава. Уставшие после смены люди не желали слушать бред, который их никак не касался, но их пытались убедить, что это не так. Находись и те, кто проникался идеями, но часто они были биты вместе с ораторами.

Ситуация начала сильно напрягать жителей «Росрезерва». Они были благодарны всем, кто помог им оказаться здесь, но превращать островок стабильности в арену разборок совсем не хотелось. Но зная властных людей, они понимали, что те не остановятся и будут раскачивать ситуацию, пока она не достигнет нужного им уровня.