Генерал волновался. Видно, что выступления перед не подчиненными людьми были ему непривычны. Он покраснел и вспотел.

— Ситуация сложная, ребята. Мы, честно говоря, недооценили ее и упустили момент, когда надо было действовать. В общем, в нашем убежище начался бунт, вооруженный бунт. Погибли и продолжают гибнуть люди. Сами понимаете, что места там для войны не так уж и много, часть этажей и зданий за нами, часть за ними.

— За кем? — Спросили из зала.

— За бунтовщиками.

— А почему мы должны вам поверить, что бунтовщики не вы? У нас тут много кто приходил от вас и пытался поднять на восстание, вдруг вы на их стороне?

Борисов растерялся и нашел взглядом Петра.

— Вот, у вас есть человек, с которым я работал. Петр, вы можете поручиться за то, что я говорю правду? — Генерал указал рукой на него.

— Я? — Петр немного растерялся. Поднялся и, выждав паузу, чтобы собраться с мыслями, произнес. — Егор Палыч ни разу не подвел меня. Видно, что к работе по обеспечению безопасности общины он относился со всем рвением. Не думаю, что ему понадобилось подбивать людей на бунт, если он еще полгода назад действовал так, как будто заботился о безопасности на века.

— Поймите, я хочу, вернее, мы хотим, чтобы не было никакого принуждения. Каждый житель должен определиться, каким он видит наше общее будущее, и действовать уже по своему убеждению. Хотите отсидеться, не получится. Почти все электрическое питание складов на нашей стороне. Вы же запускаете свои генераторы от случая к случаю.

— Это шантаж! — Выкрикнули с места.

— Это реальность. В какой-то момент любой нейтралитет воспринимается, как враждебность.

— Егор Палыч, объясните нам, что произошло в вашем убежище. А то мы понятия не имеем, кто за что нас агитирует. — Попросил Алексей.

— Да, точно. — Борисов вынул платок и вытер им пот со лба. — Как говорят, дом, разделившийся внутри себя, не устоит. Вы все прекрасно понимаете, что так называемое «кремлевское» убежище это сливки страны. Они всегда имели запасной план на случай подобного сценария и готовили запасные аэродромы. Так вот, внутри этого сообщества произошел раскол, условно говоря, на два лагеря «финансистов» и «социалистов». Первые требовали ввести как можно раньше товарно-денежные отношения, чтобы контролировать людей внутри общин и навязывать свои порядки снаружи. То есть проживание, питание и прочие вещи должны стать платными, но при этом выплачивалась зарплата. Разумеется, это нужно было не для удобства, а для контроля. Через стимуляцию к обогащению хотели создать послушное общество, чтобы как раньше. «Социалисты» к которым отношусь и я, считаем, что сейчас совсем не время для подобного. Мы видим, что люди не нуждаются ни в какой стимуляции, работают с полной отдачей, проявляют творческий профессионализм, что позволяет скорее и с большей пользой вернуться к нормальной жизни. Есть ощущение, что убежище является для нас общим домом без всяких оговорок. Деньги по нашему разумению приведут к расслоению со всеми вытекающими побочными эффектами. Не для того произошла катастрофа, чтобы мы снова начали копировать свои прошлые ошибки. Надо уметь извлекать уроки из всего.