Как там добывается бензин? Обрезок шланга пихнуть в горловину бензобака, втянуть воздух и бензин, постараться не нахлебаться ядовитой гадости, спешно сунуть второй конец шланга в подставленную канистру и просто ждать, наблюдая, как драгоценная жидкость наполняет емкость.

Это в теории.

На практике же меня будут ждать запертые на ключ крышки бензобаков, сеточки в горловинах и вроде как даже хитро изогнутые пути поступления бензина, не позволяющие шлангу пролезть в нутро заветного резервуара. И в любом случае я все равно попытаюсь добраться до топлива, если в ближайшие полчаса не раздобуду его законным путем.

На следующем повороте я свернул налево, чуть задержался у въезда в тесное скопление дачных домиков, посмотрел вперед, где в трех километрах находилась еще не проверенная заправка, и все же свернул. Уж больно сердце кололо от выложенной в чат фотографии. Один из подписчиков вывозил семью в город, место в машине свободное имелось, и он даже предложил ей сесть, но она отказалась и продолжила сидеть. Он ее сфотал на прощание, выложил в чат с просьбой помочь и уехал.

«Она» оказалась на том же самом месте: у небольшого металлического вагончика с надписью «Вишенка» на лавочке у куста сирени спокойно сидела старушка. Руки сложены на лежащей на коленях сумке, она с улыбкой рассматривает цветущую сирень. На вид ей далеко за семьдесят, вся очень аккуратная, в прядях седых волос запутались дужками чуть косовато сидящие очки. Оглядевшись, я вышел из машины. Она улыбнулась мне. Я улыбнулся ей:

— Здравствуйте.

— Здравствуй, здравствуй, — она с надеждой указала рукой на запертую дверь: — Магазин открыть приехал, сынок? Какой уж час жду.

— Бабуль… не думаю, что магазин откроется, — вздохнул я. — Не в ближайшие дни и даже недели точно. Локдаун же объявили.

— И как же мы теперь? — она сокрушенно всплеснула руками. — И машины нету, чтобы в другой магазин съездить.

Вспомнив встретившиеся по пути магазины, я огорченно покачал головой:

— Все закрыто, бабуль. Может, вас отвезти куда? К семье? Есть кто поблизости?

Я предложил, а внутри весь обмер: вот не дай боже бабушка сейчас попросит отвезти ее куда-нибудь в Москву… Мне ведь придется отказаться. А чего тогда предлагал, придурок? Уф…

Но старушка просто покачала головой:

— Спасибо тебе, милок, но я никуда не поеду. Некуда мне ехать. Мужа недавно схоронила, потом сестра за ним следом ушла, и осталась я одна-одинешенька.

— Ох… мне очень жаль.

— Да чего жалеть-то? Не надо меня жалеть. Мне завидовать надо, — она солнечно улыбнулась и помахала сухонькой ладошкой. — То наш выбор был — жить бездетными и только ради себя. Прожили жизнь, как хотели. Муж до восьмидесяти двух дожил, а мы с ним одногодки. Мне вчера восемьдесят пять стукнуло.