— Уж проводите, будьте так галантны, — улыбнулась она в ответ, и мы вместе неспешно двинулись по обросшей цветущей сиренью улице.

Думаю, со стороны мы выглядели максимально чудной парой…

Странный я тип. Как надо ради себя что-то незаконное сделать, так мучаюсь угрызениями совести, тону в мнительности и испуге. А как ради незнакомой старушки вынести несколько домов и выдернуть решетку с магазинчика с помощью внедорожника — так это всегда пожалуйста. Еще и веревка пригодилась как раз. Честно говоря, добыча не впечатляла, но кофе и сигаретами я старушку обеспечил, пожалуй, на полгода вперед, если пить и курить не как матрос. И алкоголем я ее снабдил в немалом количестве: откопал целый бар в одном из вскрытых коттеджей побогаче, половину отдав старушке. Перетаскал к ней все найденные продукты, свалив все на кухне. Прошелся вокруг ее дома, порадовавшись густоте окружающего постройку фруктового сада и сплошному деревянному забору. Ставни первого этажа закрыты, а я их еще и гвоздями длиннющими заколотил. К дому подведен газ, водопровод из колодца, все удобства внутри. Но я все же добавил ее в мой канал и чат, выяснил телефонный номер сим-карты для интернета и пополнил баланс на несколько месяцев вперед. Под конец повторил Елене Демьяновне известные мне основы выживания и полюбовался фотообоями на стене в зале: вид на Телецкое озеро, откуда они с почившим мужем родом; глянул на огромное фото в кухне, где они с мужем встречают рассвет на крышах Касабланки. Покрутил восторженно головой, выкурил с ней еще по одной сигаретке, выпил по стаканчику сладкого ворованного винца и на этом закруглился.

Про себя уже решил, что писать ей буду регулярно, а если не выйдет на связь день-два, поеду ее спасать, благо от меня всего минут сорок езды, если напрямки. Попрощавшись, я неловко обнял ее, а она, посмеиваясь, похлопала меня по плечу и напомнила, что жить надо своей жизнью, а не чужой, так что о ней переживать не стоит.

* * *

Не знаю, выпитое ли вино тому причиной, либо я просто был рад помочь бравой старушке, но на мир сквозь ветровое стекло внедорожника я смотрел с куда большей бодростью и радостью.

Улыбка не сползала с моего лица последние пару километров и так до самой заправки за поворотом, где я резко ударил по тормозам и остановился метрах в пяти от колонны вытянувшихся вдоль дороги военных грузовиков. Вытаращив глаза, я смотрел на приподнятый сзади тент крайней машины и не никак не мог отвести взгляд от немалого количества торчащих из кузова окровавленных конечностей. Ноги, руки, головы… там очень много мертвых людей. Очень много. Я с шумом выдохнул, и, словно только этого и дожидаясь, в щель приоткрытого окна вполз тяжелый, тошнотворный запах гниющей плоти. Вонь разложения сочилась из огромного грузовика, разом задавив запах бензина, сигарет и цветущих трав.