— Поздравляю! — я пораженно посмотрел на победно улыбающуюся старушку.

Ну никак она не тянула на без пяти девяносто! Выглядела куда моложе. Разговаривала абсолютно связно, сидела с идеально прямой спиной, глаза лучились улыбкой и умом. А когда она поняла мое удивление и улыбнулась еще шире, то я вдруг понял, что в молодости она была безумно красивой женщиной.

— У вас рецепт бессмертия какой есть? — я не удержался от глуповатого, но восторженного смешка.

Она тихонько рассмеялась в ответ:

— Есть, милок, как не быть. Рецепт прост — меньше жрать и больше жить.

— Хм… надо запомнить.

— А еще свою душу никому не раскрывать и в чужие потемки душевные не лезть. Живи своей жизнью, а не чужой.

— М-да… тогда телевизор лучше и не включать, — фыркнул я. — Там только про чужие беды и победы рассказывают. Я закурю, вы не против?

— Вот и не включай. У нас телевизора и не было никогда. Да уже и не будет. А курить — кури. И меня угости.

— Вы курите?

— Когда тридцать лет исполнилось, смолить бросила и мужу обещание дала, что следующие полвека сигарету в рот не возьму, — приняв протянутую сигарету, подкурила от огонька зажигалки, пару раз со вкусом пыхнула дымом и с ехидной улыбкой добавила: — Обещание перевыполнила даже. Пятьдесят четыре года не курила.

— Так, может, уже и не начинать? Здоровью и долголетию вред как-никак.

— Мне восемьдесят пять, — напомнила старушка. — Я хоть завтра помру и ни о чем жалеть не буду. Жизнь полной чашей хлебала, чего только не повидала, чего только не пережила. Половину стран мира объездили мы с мужем.

— И возразить нечего…

— Ну и то-то же. Я и сюда-то пришла не за продуктами, а за кофе и сигаретами.

— Кофе и сигареты, — повторил я, сквозь табачный дым задумчиво глядя на запертый магазин. — А уезжать отсюда не собираетесь?

— Некуда мне ехать.

— А зовут вас как?

— Елена Демьяновна.

— А меня Тихоном зовут, — представился я и, оглядевшись с еще большей задумчивостью, пообещал: — Раздобуду я вам кофе и сигарет, Елена Демьяновна. Прямо с запасом. И продуктов постараюсь добыть. Но при одном обязательном условии.

— Это каком же? — на меня внимательно взглянули умные, насмешливые глаза.

— Не надо тут сидеть, — попросил я. — Дома сидите. С запертыми дверями и окнами. Я вам все прямо туда принесу, а потом помогу чуток безопасность наладить и поясню, как жить, чтобы внимание тварей не привлечь. Восемьдесят пять, может, и возраст, но почему бы не пожить еще немного? Туда всегда успеем, верно?

Выслушав, она несколько секунд обдумывала мои слова и кивнула:

— Хорошо.

— Позвольте вас проводить? — церемонно предложил я, протягивая руку.