В ходе таких зачисток, как правило, задерживали большое число людей без документов, дезертиров, ну и военнослужащих, имевших на руках документы с признаками изготовления в немецких разведслужбах. Из примерно двенадцати тысяч погибших за всё время войны смершевцев, только четверо стали Героями Советского Союза. Все были награждены посмертно. И не за оперативную работу или иные заслуги, а потому что сумели в бою заменить павшего командира.

Вот, собственно говоря, на фоне своего увлечения я и выбрал определённую дорогу. Но Золотарёв? Серьёзно?

Я приподнял голову и посмотрел в сторону Семёна. Он крепко спал, по крайней мере, на первый взгляд. Даже рот у него приоткрылся, а в уголке появилась струйка слюны. Смершевец… Ну-ну…

В любом случае моё желание покопаться в вещичках этого товарища не испарилось, а только усилилось. Ещё и по той причине, что в момент его возвращения, когда он ходил договариваться о лошади с санями, я слышал, как хлопнула первая входная дверь. Но до момента, когда открылась вторая, ведущая из предбанника в барак, прошло не менее трёх минут. Вроде бы немного. Но на хрена? Не мог же он просто зависнуть на месте и тупо стоять. Соответственно, есть подозрение: Золотарёв мог что-то положить в вещи. Что-то принесённое со стороны. Вещь, о которой никто не должен знать.

Я осторожно приподнялся, напряжённо вслушиваясь. В комнате по-прежнему раздавалось мирное сопение девчонок, время от времени храпели парни. Я выждал ещё минут двадцать, чтоб наверняка. Заодно придумал отмазку на всякий случай. Скажу, ходил в туалет, если кто-нибудь проснётся. А вот что врать, если меня застукают на месте преступления, не придумал.

Всегда существует вероятность, что кто-нибудь не вовремя проснётся, да ещё и пойдёт на выход. Тоже пописать. Впрочем, могу сослаться на невнимательность. Мол, в темноте перепутал. А что? Спросонья и не такое бывает. Тем более, в Вижае мы спали как раз на рюкзаках.

Решив, что пора, я медленно встал с лежанки и, осторожно ступая по чёртовым деревянным половицам, направился к выходу. Скрипели они, конечно, безбожно. К счастью, Дорошенко храпел громче.

Я тенью прошмыгнул в коридор, оттуда в бытовку. Практически на ощупь отыскал нужный рюкзак, надеясь, что не ошибся. Потом, словно профессиональный вор, начал шерстить наружные карманы. Ни черта в них не было. Вернее, было, но лишь то, что и должно лежать у туриста в походном мешке.

— Сука хитрожопая… — тихо выругался, когда карманы, карманчики и тайнички закончились.

Значит, придётся искать в основной части.