— Сеанс педагогики окончен, всем спасибо, все свободны, — едва слышно хмыкнул я себе под нос.
— Да погоди ты… — Рустэм решил заступиться за товарища. — Ну, по нему же видно, он действительно болеет…
— Шалеет! Ясно? — Золотарёв волком зыркнул в сторону Рустика. — Врёт он. Ничего у него не болит. Боится ваш Юдин. Понятно? Ис-пу-гал-ся, — последнее слово Семён произнёс по слогам, видимо, чтобы все осознали и приняли к сведению, что товарищ трус. — Только о своей шкуре сейчас думает. А потом из себя жертву разыгрывать начнёт. До конца жизни. Пусть идёт в поход, и точка! Иначе я всю необходимую информацию передам куда следует.
Семён резко осёкся, глядя на охреневших дятловцев бешеным взглядом, а потом добавил.
— То есть, как вернёмся, сразу передам… И… Хватит уже со сроков сбиваться! Давайте шустрее. Сегодня должны выйти.
После этого фееричного окончания своей не менее фееричной речи Золотарёв крутанулся на месте, подхватил свёрнутую постель и выскочил из барака. Дятловцы растерянно переглянулись: мол, что это нашло на такого замечательного товарища Золотарёва? Как сбесился Семён, не выспался, что ли? Или не с той ноги встал?
Признаю, я тоже растерялся. Но вовсе не от поведения Семена. В отличие от студентов, я сразу не поверил в эту маску добряка и балагура. Не-е-е-ет… Тут дело не в этом. А в том, что в своей гневной речи Золотарёв оговорился. Вот только оговорочку эту понял один я. Про Юдина он проболтался. Типа ссыкун этот будет до конца жизни жертву из себя строить. То есть… То есть Золотарёв тоже в курсе, что группа погибнет, как и я. Так, что ли? А Юрий нет. Ему действительно хреново, или он и вправду струсил, потому хочет слиться в последний момент.
Кто ты, товарищ Золотарёв, и какого чёрта ты делаешь в группе? Но это-то ладно, разберёмся. А вот знает ли Семён, кто я на самом деле, этот вопрос меня волнует больше всего. И если да, ситуация выглядит ещё хуже, чем я вижу её сейчас.
Глава 20 О загадочных видениях и прятках
— Ребята! Ребят! Погодите! Остановитесь! Игорь! Рустик! — Зина, громко окликнув товарищей, замерла на месте. Она оперлась на одну из палок рукой и теперь то смотрела вперёд, то оглядывалась назад.
Поскольку девушка шла третьей после Дятлова и Рустэма, а остальные — следом за ней, то своей внезапной остановкой она перегородила дорогу всей группе. Вернее, бо́льшей её части. Мы двигались вереницей, потому что идти пришлось вдоль реки, где снега так-то немало. Да и удобная лыжная трасса для туристов по условия похода не предусматривалась. Это, блин, точно не Куршавель и даже не Роза Хутор.