Пару секунд мент гневно на меня пялился, а потом всё-таки выпустил свитер, который до этого сжимал в кулаке.

— Ладно… — он устало провёл ладонью по лицу. — Как же ты мне… Сейчас иди к дежурному. Он там всё оформит, что требуется. Будем считать — вышло недоразумение. И… имей в виду. Отец уже в курсе. Я ему сообщил. Ты отсюда давай… это… отправляйся в общежитие…Хватит куролесить, сынок. Хватит. Подумай об отце. Он не заслужил такого…

— Так. Стоп. Я? Только я выйду из отдела?

Взгляд подполковника стал несколько озадаченным. Он явно не понял смысла моего вопроса. Пришлось перейти на более конкретный разговор.

— Я отправлюсь в общежитие. Вы сказали в единственном числе. А парни эти? Ну… комсомольцы. Туристы. С ними что?

— Парни посидят ещё за хулиганство, — ответил подполковник, и сразу же отвёл взгляд в сторону. — Пусть подумают над своим поведением. Разнузданная стала молодёжь. Ишь, что устроили. Побирались они… Комсомольцы, чтоб их… Позорники, а не комсомольцы… Тьфу! Придумали тоже — попрошайничать. Будто в Советском Союзе такое возможно…

Мент покачал головой, всем своим видом выражая осуждение, демонстративно придвинул к себе папку с бумагами и начал их читать.

— Так они дурачились. Шутили.

Зря, ты, товарищ подполковник, надеешься, что я отстану и свалю на радостях из твоего кабинета. И не таких продавливал.

— Ну-ну… дошутились. Теперь вот посидят и посмеются… Глядишь, мозги на место встанут. А потом ещё в институт соответствующая бумага придёт. Тогда вообще обхохочутся. Всё. Идите к дежурному, Константин Константинович.

Подполковник резко перешёл на «вы», и это означало, что наша с ним беседа окончена. Вот только я так не считал ни разу.

Ситуация получается не очень красивая. Очевидно, гражданин Замирякин — товарищ непростой. Именно по этой причине подполковник сейчас откровенно дал понять, мол, ты, парень, конечно, идиот, но скажи спасибо отцу.

Кстати, про отца… Мне реально срочно нужно зеркало. Я очень хочу посмотреть на своё отражение. Потому что по всем событиям, которые приключились после очень странного пробуждения, уже нет никаких сомнений, с возрастом тоже ерунда происходит. Да и не только с возрастом.

Я в 1959 году только родился. И это был не январь. Соответственно, меня ещё даже на свете нет. Я не говорю про всё остальное. То есть, тут мент прав, называя чужое, совершенно незнакомое имя. И, судя по всему, Замирякин — молодой. Ну, может, лет двадцать…

А ещё, я так понимаю, Замирякин — это действительно я. То есть, меня не просто закинуло в прошлое. Я теперь левым чуваком оказался. Малолетним каким-то придурком, который за папиной спиной всю жизнь просидел.