Вот, к примеру, собаки резко завыли. Ок. Что там этот Кривонищенко нудил про ГУЛАГ? Лагерный городок где-то неподалёку. Может, оттуда доносится. С другой стороны, насколько неподалёку? Всё-таки не должны зеков в пределах города селить. Даже такого убогого города.

Я поёжился, ещё раз огляделся по сторонам, сплюнул и нырнул в относительно тёплое нутро железнодорожного вокзала. Чёрт с ним, с бурятом-калмыком. Будем считать, мужик просто очень быстро бегает. Или я долго бычок тушил.

Обе группы — дятловская и блиновская — уже устраивались на ночлег, если это можно так назвать. В углу разложили свои рюкзаки, мешки с палатками и гнездились теперь на них, кто сидя, кто лёжа. Чистый цыганский табор. Я так понимаю, автобус до Вижая будет только утром, а сейчас где-то около полуночи. Полночь… Время-то какое, знаковое…

Тьфу, сука! Повёлся всё-таки на этого бурята. Теперь мысли идиотские в голову лезут…

Я посмотрел на кучку студентов, расположившихся поближе друг к другу, и выбрал местечко подальше от них. Как говорил Экзюпери: мы в ответе за того, кого приручили. Тут, конечно, немного иначе, но сближаться с дятловцами точно не стоит. Знаю, как это работает. Потом не смогу уйти и бросить их. Чёртово воинское братство. Это так мой кореш называл нашу группу. Один за всех и всё за одного. Сам погибай, а товарища выручай — тоже из этой оперы.

Нет… При первом же удобном случае надо валить подальше отсюда. Пока мне какая-нибудь дурь в голову не стукнула.

Я швырнул на пол мешок, доставшийся от дядьки по наследству, и уселся таким образом, чтобы не терять из виду компанию студентов. Привычка, опять же. Никаких посторонних за спиной или вне зоны видимости. Прикрыл глаза, собираясь просто немного подумать, но неожиданно для самого себя провалился в сон. Муторный, странный, но всё-таки сон.

Снился дядя Слава. Выглядел он отчего-то молодо, прямо как сейчас, и всё пытался всучить мне непонятные документы. А я, главное, стоял от него на расстоянии вытянутой руки и никак не мог дотянуться, взять эти бумаги.

— Да что ж ты, Сашка, такой жопорукий, — психанул дядька во сне. — С тобой спокойно не помрёшь.

В следующую секунду локация сменилась. Я теперь стоял в архивах Лубянки. Со всех сторон виднелись полки с папками, в которых хранятся бумаги по тому или иному делу. А потом вдруг снова накрыл страх. Меня, само собой, накрыл. Как в Серове, когда появилось ощущение дула, приставленного к затылку.

Вообще, бывают у меня такие сны, яркие, цветные, словно пророческие. Хотя в большинстве случаев я деталей наутро не помню, остаётся только ощущение грядущей опасности. В Афгане началось.