Все его добродушие корова языком слизала, ни хрена не осталось. Зато теперь передо мной стоял взрослый мужик с настороженным, внимательным взглядом. И эта роль подходила Семёну гораздо больше предыдущей. Усы только дурацкие не лепились, не вязались они с общей картиной.

— За тобой пошёл, — заявил я, нагло уставившись Золотареву в глаза. А пусть докажет, сволочь, обратное… — Решил проверить, чего это тебя понесло к гостинице.

— Врёшь, — отрезал он. — Ты раньше вышел. Я видел, как ты выбрался из клуба на улицу. Тихонечко выскользнул, словно уж. Оп — и нет Константина.

Мы снова замолчали, прожигая друг друга взглядами. Ну, чисто бойцы на ринге. Стоим, ждём, кто ударит первый. И главное, не подкопаешься ведь. На каждую мою фразу у него две своих готово. Так что один-один у нас…

— Да ладно тебе, Константин! — Золотарёв весело рассмеялся и шагнул мне навстречу.

Его лицо снова приобрело тот привычный дурковато-беззаботный вид, который я наблюдаю с первой нашей встречи.

— Недоразумение вышло. Да?

Собственно говоря, в данную секунду идея хорошая, всё равно, словно канат при одинаковых физических возможностях тянем. И этот канат ни в одну сторону по итогу не двигается. А этими словами Семён давал мне возможность принять «мировую». Мы разойдёмся, каждый при своих интересах, и никто ничего не узнает. Правда, останемся с ним тоже на равных, а это означает одно: с данной минуты Золотарёв будет за мной следить. Впрочем, с моей стороны внимание тоже останется пристальным.

— Конечно, — буркнул я в ответ и вышел из комнаты в коридор, потом на улицу.

Вот откуда ты взялся на мою голову, чёртов Золотарев? Теперь ничего не сделаешь. Если какая-нибудь пакость произойдёт с вещами или с палаткой, он сразу ткнёт пальцем в меня. Но это ладно. К такому повороту я изначально был готов. Ясное дело, виноватого будут искать и найдут. Вопрос в другом: хитрожопый гад остался сидеть в номере и явно оттуда выходить не собирается. Сука…

В итоге я почти час, как дурак, нарезал круги рядом с избушкой, в ожидании чуда. Надеялся, что этот мутный товарищ выйдет-таки на улицу. Хрен там плавал. В комнате по-прежнему горел свет, а Семён по-прежнему сидел внутри. Интересно, что ему было надо… Эх, знать бы, к примеру, что он тоже диверсию замышляет, так и ладно, пусть сидит. Но это вряд ли. Он же сказал: ему надо там какой-то разряд получить.

Когда мне надоело изображать из себя любителя зимних прогулок, и некоторые части моего тела начали скукоживаться, я отправился к печке, которую обнаружил во дворе гостиницы.