Мудака, который мчался по дороге, рассчитывая на скорость, отшвыривает прямым попаданием двух разрывных в грудь. Капли крови на простынях и наволочках. Женские визги в незастекленных оконных провалах.

Трое.

Один мчится по стене, оставляя глубокие борозды в штукатурке. Двое мягко спрыгивают на землю и бросаются в атаку. У первого в лапе секач — тяжелый мясницкий нож с топоровидным лезвием. У второго — щербатое мачете. Полметра длины, деревянная рукоять, одностороння заточка, выпуклое лезвие и слегка загнутое острие. Смертоносные штуки для рубящих ударов, но в клинче совершенно бессмысленные.

Наоки бьет короткой очередью в пристенного бегуна — тому отрывает лапу и раскурочивает череп. Койот падает на ящик с пустыми бутылками, заполняя улицу звоном битого стекла.

Убрать руку, по которой наносится рубящий удар.

Отбросить бесполезный «Вереск».

Ускориться с помощью вставок и максимально сократить дистанцию с оппонентами. Со смачным хрустом вогнать «Акелу» в подбородок чувака, вооруженного мачете. Глубже, провернуть и выдернуть. Оттолкнуть падающее тело и сместиться в сторону, уклоняясь от секача.

Ножевой бой один на один.

Перед Наоки шустрая пума, сохранившая человеческие кисти и отчасти — осанку, что позволяет зверюге биться в полный рост на задних лапах. Втяжные когти на руках никуда не делись, что делает ублюдка смертельно опасным противником. Броник выдержит, если только когти или секач не зачарованы местным брухо.

Оппонент делает пару коротких выпадов, перебрасывает секач во вторую лапу и тут же наносит удар когтями. Нырнув под вражью лапу, Наоки коротким тычком загоняет «Акелу» меж ребер оборотня. Выдергивает и отступает, разрывая дистанцию, потому что живучий зверь успевает сделать еще пару взмахов секачом и лишь после этого валится на подкосившиеся колени. Уже человеческие.

Наоки вытирает лезвие о мужские камуфляжные шорты, свисающие с бельевой веревки, и вкладывает «Акелу» в чехол. Поднимает «Вереск», выщелкивает магазин, вставляет новый. Убирает пистолет в кобуру.

Всюду — кровь и стреляные гильзы.

Мимо Наоки пытается проскочить испуганный паренек лет девяти. Странно, что этот камикадзе вообще вылез из норы.

Наоки хватает мальчика за плечо, разворачивает к себе. Присаживается на корточки, чтобы шлем оказался вровень с головой бедолаги. Говорит по-испански:

— Иди к Доберману. Скажи, мне надо поговорить. Если пришлет еще кого-нибудь, я приду к нему в дом и отрежу его черномазую голову, а затем скормлю псам. Запомнил?

Парнишка робко кивнул.

— Беги.

Гонец улепетывает по извилистой тропе, только голые пятки сверкают. Похоже, у местных обитателей с едой проблемы, что уж говорить про кеды или кроссовки.