Теплоход, на котором приплыла Наоки, вышел из порта Хибин ранним утром и прибыл в Мурманск после полудня. Девушку такая неспешность просто бесила — на машине расстояние в двести километров можно покрыть за три часа.

Прежде ей не доводилось бывать в Мурманске. Этот город имел стратегическое для Советов значение, и кого попало туда не пускали. Сергей как-то рассказывал, что стоит Мурманск на сопках, там резкие высотные перепады и «уступчатая» архитектура. Переменная этажность — в порядке вещей. Здесь, в утопическом срезе, мегаполис трансформировался до неузнаваемости. Долина Уюта, Промзона и примыкающие к Кольскому заливу территории скрылись под водой. Сопки уцелели и стали активно застраиваться, превратившись в автономные урбанистические островки. Эти районы были связаны между собой сетью мостов, по проливам курсировали речные трамвайчики, катера и паромы.

Северная Венеция.

Так теперь называли Мурманск.

От самой Венеции остались жалкие воспоминания. Ленинград тоже исчез.

Неизменными оставались исключительно башни Москвы.

В небе величественно скользил дирижабль.

Поравнявшись с Тейном, Наоки зашагала в сторону ближайшей станции скайвэя. Она крепко задумалась над изменениями, перекроившими облик Утопии. Мурманск был построен у Баренцева моря, это арктический город. Сергей говорил, что в мае тут вполне может выпасть снег. Итак, на дворе апрель. Дует теплый ветерок, ласково припекает солнышко, на деревьях распускаются почки. Днем — до плюс шестнадцати. По ночам наблюдаются заморозки, но их не сравнить со старой эпохой. До глобального потепления.

— Из тебя слова не вытянуть, — буркнула девушка.

— Потерпи, — бросил Тейн через плечо. — До отправления восемь минут.

В мире Наоки до скайвэя не додумались. Издалека она видела скоростные линии, напоминающие опоры железнодорожного моста. Линии протянулись по всем сопкам, вдоль них ползли компактные закругленные вагончики. Ползли — это, конечно, иллюзия. Капсулы разгонялись по рельсам балочной эстакады до ста пятидесяти километров в час — и это только в пределах городской черты. На загородных маршрутах скорость могла достигать пятисот километров.

Портовая суета осталась позади.

Тейн и Наоки приблизились к станции.

Здание в форме перевернутой буквы «П», которую насквозь пронзала эстакада. Закругленная полупрозрачная крыша держалась на металлических подпорках.

В автокассе на первом этаже станции они приобрели жетоны. Желтые пластиковые кругляши с латинской буквой «S». По рублю каждый.

— Наверх, — сказал ведун.

К станции тянулся ручеек пассажиров.